Нереал

– Это действительно ясновидящий, – громко сказала Наталья Степашина. – Я сама о нем в «Отчем доме» писала. Только я не все понимаю, что он хочет сказать.

– Т-т-т! – подтвердил ясновидящий.

И точно – поди пойми…

Женщины, ждавшие трамвая, повернулись и уставились на ясновидца. Похоже, Степашина не упускала возможности сделать своей газете рекламу.

– Откуда он взялся? – зная способность Степашиной откапывать самые фантастические судьбы, я не сомневался, что этого пророка она или на кладбище из могилы восемнадцатого века в глухую полночь извлекла, или освободила из заброшенного подвала местной госбезопасности, где он десять лет жил без хлеба, воды и общества себе подобных.

– Если бы я знала! – воскликнула крошка. – Судя по всему, он цыган. Видите – одет нормально. У кого-то, видимо, живет. Он точно так же обратился на улице ко мне, с ним была Леонтина, вот она его знает уже несколько лет и умеет переводить.

– Переводить? С чего?…

– Т-т-т! – мол, вот с чего, сказал дядька.

– Ну, он же это осмысленно ты-ты-тыкает, – объяснила Степашина.

– Пишет, что ли? – догадался я.

– Если бы он умел писать!

– Без-гра-мот-ный?!? – я посмотрел на ясновидца с большим уважением. Для того, чтобы при советской власти остаться безграмотным, нужно было проявить недюжинные способности к конспирации и подпольной работе. Не то что теперь. Теперь не повели тебя родители в школу – ну и хрен с тобой.

– Пойдемте с нами! – предложила Степашина.

– Как вы его назвали?

– Имант.

– Что же это за имя такое?

Она пожала плечами. Очевидно, происхождение имени не поддавалось переводу с языка «т-т-т». Оставалось недоумевать – как это самое имя вообще выяснили?

Дядька, который действительно сильно смахивал на сытого цыгана, оживился – стал показывать на часы, вдаль, ты-ты-тыкал на разные лады – словом, звал в дорогу.

Я и пошел. Было в этом безумии что-то, не дающее попросту отмахнуться и удрать.

Это был двухэтажный деревянный дом. О нем в городе ходили легенды – например, все были уверены, что до революции тут размещался шикарный офицерский бордель. Оттуда, мол, и кабинетная система на втором этаже, и большой зал внизу. Я как историк проверил эту версию и обнаружил, что до революции домовладельцем числился купец Яблочкин.