Нереал

– Постойте! – раздался голос, явно – вслед мне.

Голос был женский.

Я подумал, что безумец, скорее всего, жулик, и, тыкая в меня перстом одной руки, другой он добрался до кармана. И это было замечено какой-то праведной пассажиркой.

В карманах у меня обычно лежала только мелочь, даже кошелька я не заводил. Того, что мог спереть колоритный дядька, ему и на буханку хлеба не хватило бы. И если я сейчас затею с ним побоище из-за жеваных грошовых бумажек, так это будет последняя степень унижения… Более того – за дядьку непременно кто-то заступится.

– Да постойте же! – совсем возмущенно призвал женский голос.

К счастью, трамвай подошел к остановке. И я довольно резво из него выскочил. Для чего мне идиотские разборки с сумасшедшими? De lingua stulta veniunt incommoda multa.

Выскочить-то выскочил… И задумался. Трамвай дальше делал поворот. Я мог идти параллельно рельсам, а мог спрямить путь и проскочить между домами. Но между которыми?

– Послушайте! – для убедительности меня даже за рукав дернули.

Это были кудрявый дядька – одетый, как оказалось, вполне прилично, в благообразный костюм, – и женщина за сорок, маленькая, кругленькая, стриженая не просто под мальчика, а именно под мальчика пятидесятых годов, с трогательной челочкой.

У нее были черные глазки – опять же, именно глазки, причем очень близко посаженные. И в них светилась какая-то восторженная настырность.

– Вы не думайте! – сказала эта крошка, норовя опять цапнуть меня за рукав.

– Я никогда не думаю, – буркнул я.

– Нет, вы действительно не думайте!

Ну, как откажешь в такой просьбе?

– Я постараюсь.

– Он вас предупреждает! – крошка странно красивым жестом указала на кудрявого дядьку, а дядька отчаянно закивал. – Он глухонемой, но ясновидец. Он увидел, что вас ждет крупная неприятность, и хочет предупредить.

Глухонемых ясновидцев мне еще не хватало!

– Это не шутка! – крошка полезла в сумочку. – Вот мое редакционное удостоверение.

Я прочитал – и уставился на нее чуть ли не с трепетом.

Это была та самая Наталья Степашина, которая раскапывала всякие жуткие истории про детей-сироток, брошенных бабушек и отчаявшихся инвалидов, вынутых из петли. Когда я работал в шестнадцатой школе, еженедельник «Отчий дом», где она про все это писала, наши дамы просто рвали из рук. Зачем-то им нужна была еженедельная порция чужого неблагополучия…

– Я вас читал… – ну, что еще тут можно было сказать.