Наследница тамплиеров

Сперва мутное пятно из бледно-серого стало желтоватым, потом – круглым, на нем обозначились трещины, после минутного изучения этих трещин оказалось, что это угловатые ветки, и даже с цветами, и даже название вспомнилось – сакура. Память, значит, тоже возвращалась.

Следующий шаг проснувшейся памяти – она определила круг с сакурой как плафон, в котором имеется пока незримая электрическая лампочка. Значит, над головой – потолок. Вряд ли на том свете имеются потолки. Выходит, жизнь продолжается.

Старик пошевелил пальцами – пальцы рук двигались и чувствовали ткань. Насчет пальцев ног он не был уверен.

Он чуть-чуть повернул голову влево. Плафон поехал вправо. Значит, шея у него еще была и действовала. Тогда он приоткрыл рот, отважился почмокать губами. Получилось.

Кончился нудный серый сон, в котором старик мыкался среди стен, медленно взлетая и падая, взлетая и падая. Память подсказала – перед тем как попасть в узкие пространства между стенами, был страх от невозможности дышать.

Он улыбнулся – значит, есть надежда все успеть и рассказать! И ощутил на лице что-то непонятное. Это была приклеенная к щеке и вставленная в нос гибкая трубка, и заволновался. Нужно было позвать на помощь. Сразу не получилось – он смог издать только почти беззвучное «а-а-а», приправленное шипом и хрипом. Но, видимо, этого звука ждали.

Старик услышал быстрые шаги, потом увидел лицо – женское, немолодое, странной формы.

– Ле-о… – выговорил он.

– Да, господин Вернер, Лео, – согласилась женщина. – Она обрадуется, когда узнает, что вам полегчало.

– Ле-о…

– Да, да, Лео. Позвонить ей, позвать ее?

– Да…

– Сейчас, сейчас!

Лицо пропало.

– Лео, – еще раз произнес старик. Получилось уже громче и отчетливее.

Память показала лицо – изящное женское лицо, с большими темными глазами, с белозубой улыбкой. Волосы, коротко подстриженные, обрамляли его, падая на лоб вьющейся челкой.

Старик вспомнил – ему никогда не нравились короткие стрижки, но правнучка Лео занималась спортом, просто жить не могла без спорта, и клялась, что длинные волосы будут ей мешать. Он вспомнил еще, что Лео не любила свою работу, что спорт был единственной радостью.