Наследница тамплиеров

Митенька, без погружения не обойтись. Видишь, она как-то научилась сама себя вводить в транс. Значит, Митенька, организм у нее такой, и где самовнушение, там и внушение. Давай попробуем с пятаком.

– Будем пробовать.

Они вернулись в комнату, откуда наблюдали за Анютой.

Комната была не простая – кроме пяти экранов слежения (холл, операционный зал банка, несколько кабинетов, помещение «Инари» и какие-то еще комнаты сменяли друг друга, то увеличиваясь, то уменьшаясь), там были три стула, маленький столик с пультами и в углу – огораживавшие пятачок в квадратный метр перила.

Митенька открыл лаз в подвал и первым туда спустился.

Подвал тоже был не простой – посередке на бетонных цилиндрах высотой сантиметров семьдесят лежала каменная плита с резьбой. Кроме нее, там были стулья – три штуки, полки с книгами (что означало наличие вентиляции, потому что – кто же захочет портить плесенью старинные фолианты), а также – целая конструкция из ярких ламп, подвешенная над плитой, чтобы можно было разглядеть в подробностях каждую щербинку.

Соотнеся размеры плиты с шириной лаза, нетрудно было догадаться – ее сюда поместили еще во время строительства, и, чтобы ее извлечь, потребовалось бы разобрать все здание.

– Вряд ли у нее есть встроенные часы… – пробормотал дядя Боря, имея в виду каменную плиту. – Так что не будем ждать ночи. Хватит, если погасим свет.

Референт поставил на плиту три подсвечника, в каждом – по белой свечке.

– Вот интересно, что будет, если свечек – две или четыре? – спросил он. – Откуда взялось это «три»?

– Это ты узнаешь, Митенька, когда наконец встретишься со своим пра-пра… – сколько там этих «пра»? – дедушкой. И он тебе скажет, в каком трактате вычитал про «три».

– Царствие небесное тем трактатам. Погибли в пятом году, Борис Семенович, вместе с усадьбой. А если уцелели – наверняка лежат в чьей-то коллекции.

– Да, теперь уж поздно кудахтать и крыльями хлопать. Но главное у нас есть – плита. Осталось понять принцип действия. Ну, приступаем. Эксперимент следующий! Клади пятаки в лунки.

Глава вторая

Мир понемногу обретал четкость.