Внутренняя империя Юань

Ван Юань понял это сразу, как только вошел в брачный чертог хана Хулагу, чтобы осмотреть помещение на предмет наличия убийц, и прочих вещей… которые он уже мог различать по движениям – тайные желания сплошной массой давили на голову, сердце и ниже… и требовали непременной материализации, что собственно и начало происходить.

На краю роскошного ложа сидела незнакомая женщина, и Ван Юань сразу заметил, что она уж слишком тучна для невесты, – не решил же хан между делом жениться на Будде?

– Да, ты верно заметил, я Будда-Майтрейя, – произнесла женщина.

– Что вы здесь делаете, госпожа? Поверьте, вам нельзя тут находиться; что подумает невеста, когда явится сюда с минуты на минуту?

– Видишь ли, я обещала хану прийти… поговорить.

– А разве Будда-Майтреяй своим приходом не преобразит мир?.. К чему бесполезные разговоры, когда вот, – Ван Юань указал на смутные тени в углу, у которых были рожки, как когда-то у Колы-вана, – эти ребята только и ждут брачной ночи, – оторвать свой лакомый кусок пирога.

– Э, не скажи, от христианки Тукити-хатун им вряд ли что-то перепадет. Она чиста как горний ручей, ее слово режет как бритва, – как-то не очень весело заключила будда.

– То и странно, что каждый скот пытается нагадить именно в такой чистый ручей, – прозвучало вдруг за спиной.

Ван Юань повернулся и обмер. За ним, в сиянии и блеске, стояла Наргиз, вся в золотых доспехах и латах, – в голове Ван Юаня вихрем пронеслась вереница ассоциаций, знакомых еще с детства картин – именно о таких Ангелах ему рассказывала мать, да и Тот, что водил его в Райский сад был ей подобен.

– Любимая, ты-то как здесь? – только и сумел выдавить из себя командир ханского кэшика.

– Я обещала хранить тебя, помнишь… от всякого зла. А сейчас именно такой случай. Эта хатун любит заговаривать зубы, хотя и знает, чем грозит промедленье в подобную ночь.

Наргиз с осуждением указала перстом на Будду-Майтрейю, но та оставалась невозмутимой и ничуть не смутилась.

– Ты же знаешь, кем был мой мирской муж – он святой, – произнесла будда, – а мне досталось пасти его баранов, я освободила его от забот и суеты. Неужели я не заслуживаю в твоих глазах снисхождения?

– О чем она говорит? – удивленно спросил Ван Юань, запутавшись вконец.

– Возможно, это лишь собирательный образ, вопрос до конца не решен, – ответила Наргиз.