Чести моей никому не отдам

Пока потенциальная жертва не пронюхала об этом плане и не сбежала подальше, Миндовг быстро снарядил войско и отправил его в поход за Днепр. Вместе с этим войском отправился и Даумантас с дружиной.

У Миндовга был племянник от сестры – жмудский князь Тренята. Большой любви они никогда друг к другу не испытывали, поскольку оба знали, что племянник спит и видит себя на великокняжеском литовском престоле. Знал это и Даумантас и потому завел с Тренятой дружбу, которая постепенно скрепилась сговором против Миндовга.

– Не мешай мне, Тренята, – просил по пьяной лавочке Даумантас, опрокидывая очередную братину с вином заморским в глотку. – Убью Миндовга – ты князем станешь. А я честь верну – мне большего не надо.

– Экий ты прыткий, – ухмылялся тот. – Смотри, как бы тебя самого на кол не посадили. Куда ты прешь? У тебя бояр и воевод что ли полна мошна?

– Знаю дело, – отнекивался Даумантас.

Дело он знал. На одном из первых же привалов, даже не дойдя до Днепра, дружина его стала складывать пожитки, чтобы идти обратно.

– Куда это вы на ночь глядя собрались? – опешили литовские воеводы.

– Домой, стало быть, – пожимали плечами воины.

– Как домой?! Кто велел?!

– Волхвов мы сегодня встретили по дороге, – объяснил за всех Даумантас. – Они черного орла видели и воронье вокруг него. К большому несчастью это. К смертям и болезням разным.

И вместе с дружиной ушел. Но не домой, а в неприступный Тракай, где великий князь литовский наслаждался плодами своих интриг.

Нельзя сказать, что литовцы были огорчены такой расправой. Месть оскорбленного князя многим была по сердцу, некоторые даже примеривались побыть на месте Даумантаса (или Довмонта, как на русский лад звали его многие). Литва была русскоязычной! И оставалась такой еще три века спустя, когда князь Курбский, спасаясь от расправы опричников, приехал на поклон к великому князю литовскому.

Что сталось с бывшей Довмонтовой княгиней – неизвестно. Даже имя ее летописи не сохранили. Скорее всего, она умерла, не вынеся позора. Довмонт же, печалясь, вернулся домой.