Верблюд. Повесть

Это была телеграмма из Волгограда, адресованная Геннадию Синюкову, и, судя по штемпелю, полученная им вчера.

– «Гена, встречай. Еду автобусом на 18 часов. Буду в 21 на трассе. Валя», – громко прочитал милиционер и посмотрел на еще не пришедшую в себя женщину:

– Валя, это – вы?

– Да, – прошептала она, – это я послала Гене телеграмму.

Лейтенант перевернул листок и увидел второе послание, написанное уже корявыми буквами простым карандашом, огрызок которого валялся на столе рядом с окурками и засохшим куском хлеба.

«Валентина! Негодяи и завистники меня уничтожили! Я разорен и мертв! Не ищи меня!», – с пафосом продекламировал он и помахал бумагой над головой:

– Вот, так-то! И цирк уехал, и клоуны вместе с ним! Только мы и остались.

Крик женщины перебил его.

– Убили! – неожиданно вновь заголосила Валентина, и слезы полились у нее из глаз, – и деньги все забрали!

– Нужно бы у гражданки объяснение взять, – задумчиво произнес лейтенант, вспоминая уроки по криминалистике в школе милиции, которую окончил в этом году.

– И еще этого «Гену» с люстры снять, постоянно на него натыкаюсь, – добавил Иваненко.

– Нет, Гену мы трогать не будем, пока не приедет опергруппа и не составит протокол осмотра места происшествия. Вдруг человека, и вправду, убили или похитили, а на чучеле могут быть посторонние отпечатки пальцев.

Когда стол был очищен от мусора и застелен газетами, милиционер сел на табуретку и положил перед собой специальный бланк с заголовком «Объяснение» из принесенной папки. Женщина присела на краешке второй табуретки, достала из сумочки платок и вытерла слезы.

– Как, как вы сказали фамилия этого Генки? – вдруг спросил Иваненко, остановившись перед шифоньером с оторванной дверцей.

Не услышав от женщины ответа, он продолжил:

– А шкаф-то пустой, нет ни одной вешалки с одеждой, только грязный носок в углу валяется! Зачем убийцам и похитителям нужны Генины шмотки? У него что – костюмы от Версаче?

Но и на этот его вопрос никто не ответил.