Вклад в исправление прежних заблуждений философов Карлом Леонгардом Рейнгольдом. Перевод Антонова Валерия

Это уже само по себе всегда имеющее ограниченный характер здоровье, даже если бы оно было безупречным само по себе, должно было бы быть ослаблено в философе аберрациями философствующего разума.

Поэтому запросы этого разума должны встретить бесчисленные препятствия на пути к своему счастливому успеху, частично через естественные ошибки общего познания, содержащиеся в исследуемых материалах, частично через заложенные в них искусственные ошибки, которые он сам вводит в эти материалы и в отношении которых этот успех может быть достигнут только постепенно и с запозданием.

Но как здравый смысл и философский разум ограничивают друг друга своими несовершенствами на пути развития культуры, так же они не менее поддерживают друг друга своим постепенно достигнутым совершенством, и ошибки здравого смысла так же часто отменяются более глубокими прозрениями философского разума, как ошибки последнего – здравыми убеждениями этого рассудка.

***

В котором разум (под которым я понимаю здесь и разум, и разум в более узком смысле) является особой способностью разума, которая имеет свой особый и неизменный образ действия: постольку, поскольку он не содержит ничего, кроме чистых условий истины, зависит только от своих собственных законов и не подвержен никаким болезням, равно как и никаким степеням здоровья.

Но способность использовать разум, помимо законов, которыми неизменно определяется чистый или простой разум, также связан с другими, более того, очень изменчивыми условиями, и в той мере, в какой он зависит от них, подвержен болезням и способен к бесчисленным степеням здоровья.

Способность использовать разум частично зависит от физических условий, организации, расположения и природы инструментов внешних чувств, нервов, мозга и так далее; отчасти от психологического состояния эмпирических способностей разума, чувств и сенсорных нервов, воображения, фантазии, памяти, способности обозначения и т.д.; и природы этих способностей, измененных как талантом, так и культурой; отчасти от морального состояния свободы воли, как через прямое влияние решения, так и посредством влияния непроизвольных и необузданных склонностей на наши суждения; отчасти от условий, существующих совершенно вне человека, или внешних обстоятельств, которые предполагаются как для произвольных и непроизвольных проявлений всех способностей ума, так и для культуры этих способностей во внешнем опыте.