Письма о кантианской философии. Перевел с немецкого Антонов Валерий

Поэтому этот вердикт, вынесенный с таким общим согласием и подтвержденный важнейшими интересами человечества, справедливо называется высказыванием общего и здравого смысла и должен опираться на неопровержимые причины и непреодолимые мотивы, которые всегда существовали, всегда продолжали действовать, а потому могут быть найдены и развиты, но не могут быть изобретены и изменены.

Тем не менее действительная, привилегированная или даже исключительная доля, которую разум, существенно отличный от чувственности и склонности, имеет как особая способность в этом убеждении, могла быть не решена, недостаточно обоснована, даже совершенно неизвестна, без того, чтобы эта доля была менее реальной или это убеждение менее обоснованным.

Семь основных цветов всегда содержали в себе основу белого цвета путем их равного смешения, даже до того, как Ньютон открыл существование этих семи основных цветов в каждом луче света и результат их равного смешения в белом цвете.

Ньютонианец, отказывающий в ощущении белого цвета всем тем, кто, либо не знает, либо не хочет признать теорию семи цветов, поступил бы не намного глупее, чем метафизик, не позволяющий устоять ни одному убеждению в существовании Бога, которое не было бы прямо построено на доводах разума.

С другой стороны, невежду, который апеллирует к зрению, чтобы отрицать наличие семи различных цветов в белом, возможно, будут судить более терпимее обычного фанатика веры, который апеллирует к здравому смыслу, чтобы отрицать разум, потому как все разделяют убежденность в существовании Бога.

Эта доля могла выходить на первый план лишь постепенно, и лишь по мере того, как потребность в определенном и более четком руководстве разумом становилась все более насущной по мере повышения уровня культуры общественной жизни.

Суеверие и неверие уже далеко зашли, прежде чем богословы почувствовали необходимость уделить больше внимания вопросам: может ли вера противоречить разуму и может ли разум оправдать веру.

Однако можно считать фактом, подтвержденным опытом всех времен, что разум всегда приходил на помощь убеждению в существовании Бога у всех культурных народов, как только это убеждение становилось более шатким в своих основаниях.

Поэтому только в этом отношении можно надеяться, что разум должен будет предпринять нечто такое, чего он никогда не делал раньше.