Бабайка

И кто?

– Ну правильно, – серьёзно сказала бабайка, и без всякой связи добавила. – Никита у вас славный мальчик.

– Погодите, – сказал я. – Вы ж не ответили на мой вопрос.

– Ответил, – сказала бабайка.

– Так это же был стол!

– Ну и что. Топологически я был не в квартире.

Я не стал выяснять, откуда она знает топологию. Были вопросы посерьёзнее.

– Хорошо… допустим, – сказал я.

– Чего тут допускать? – удивился бабайка. – Допустим, солнце встаёт на востоке. Допустим, небо синее.

Похоже, она меня поддразнивала.

– Вам самому-то не смешно?

– Хэ-хэ-хэ, – неуверенно хихикнул я. – Честно говоря, не очень.

И тут я услышал, как сын мой кричит: «Папа! Папочка!». В самом деле, подумал я, давно что-то Никита ко мне не заскакивал, минут десять аж прошло… и тут я спохватился.

– Прячьтесь!

– С какой стати? – удивилась бабайка.

– Никита бежит. Я бы не хотел…

– Прекрасно, – сказала бабайка, и тут в комнату влетел Никитка.

– Здравствуй, Никита, – вежливо сказала бабайка.

Никита застыл, как вкопанный, и молча смотрел на медвежонка-интеллигента. Хотел бы я знать, что в этот момент творилось в голове четырёхлетнего человечка.

– Никита, ты почему не здороваешься? – сказал я строго, и мне тут же стало не по себе. Дико неуместным выглядело это педагогическое клише здесь и сейчас.

Бабайка внимательно смотрела на Никиту и ждала. Неведомо отчего напрягся и я. В тот самый момент, когда я с облегчением

(с облегчением?! господи, почему с облегчением?!)

хотел сказать, что, мол, невежливо, Никита, так делать, ну да ладно, сын мой сказал:

– Здравствуй.

И тут мне показалось, что бабайка выдохнула, так, словно у него отлегло от сердца.

– Вот и славно, – сказал бабайка. – Ох, совсем забыл, у меня же там…

И полез обратно в стол, и заворочался там, что-то перебирая, переставляя с места на место. «Да где ж он там», – слышался его полузадушенный шёпот. Вылетел и шлёпнулся на пол мой очечник. Следом – маленький ботинок.

– Папа, это кто?

Я посмотрел на сына.

– Это бабайка, – сказал я наконец. Бабайка одобрительно кивнула и легко сбросила на пол увесистый мешочек.

– Угощайся, Никита, – сказал бабайка.

Я поднял мешочек и развязал его. Мешочек был под завязку набит отборным кедровым орехом.

III

– Знаешь, – сказала мне Ольга после ужина, – наш сын такой выдумщик.