Пепел родного очага

Хункарпаша осторожно освободился от девушки, повернулся к тетке и, нахмурив грозно брови, спросил:

– А где этот, как его, военный что ли? Я хочу его видеть, я хочу поговорить с ним как мужчина с мужчиной!

– Какой военный? – недоумевала тетка. – Я не знаю никакого военного. У меня был только один военный, мой сын, он приезжал ко мне погостить. А больше никого не было, вот те крест.

– Тетя Поля, – укоризненно сказала племянница, – ну, ты же его видела. Помнишь, он к нам с горшком герани приперся, свататься ко мне приходил.

– Ах, этот! Щелкопер паршивый, болтун и бабник! Вот он кто! Пришел, как и бытный, цветок принес, вина, шоколаду, – с издевкой продолжала тетка, – думал, что тут купятся на его подачки! Как же, раскатал губищи-то!

– Так ты из-за этого к нам приехал? – с легкой усмешкой спросила Надя, посмотрев в глаза парню.

Хункарпаша гордо вскинул красивую, кудрявую голову:

– Я не мог вытерпеть, чтобы женщину моего сердца увел какой-то, этот, как его, шелкопряд.

– Щелкопер, – поправила его со смехом тетя Поля. – Шелкопряд, ой, уморил!

– А, все равно, – ответил Хункарпаша. – У меня сердце кровью обливалось, когда я узнал об этом. Поэтому я приехал ему мстить. Я бы его…

Надя спросила:

– А мне тоже мстить будешь?

– Да, буду, только если ты будешь вместе со мной, всю жизнь! На другое я не согласен!

– Что ж, я согласна на такую месть, – ответила Надя.

И тетка Полина облегченно и как-то сладко заплакала…

7

Сегодня надо было отвезти в Махачкалу на продажу виноград, пока он не начал портиться.

– Ну, старичок, не подведи, мы с тобой одного поля ягоды – кряхтим, но везем. Поехали что ли.

Он вывел машину из гаража, задом подогнал ее к подвалу и стал укладывать ящики с виноградом. Накануне он снял и задние сиденья, чтобы больше уместилось товара.

– Без тебя справлюсь, иди, занимайся своими делами. Да, и поесть собери, не знаю, сколько пробуду в городе.

– Паша, может, и мне с тобой поехать, вдвоем все-таки не так страшно.

– А, чего еще бояться, сейчас на дорогах милиционеры и военные стоят через каждые сто метров. Нет, одному мне спокойнее, с женщинами одна морока и беспокойство.