Когда пропадает дочь

И что с тобой теперь делать?

Рыжий сунул мясо в холодильник, веером разложил на столе полученные купюры, стал проверять их подлинность на свет…

3. У БАНКОМАТА

За окнами прыгающего по заводским ухабам старенького УАЗика мелькала глубокая зимняя ночь, серые постройки и слякоть. Вылезать из автомобиля не хотелось. К тому же мой воспаленный мозг готов был разорваться от боли и напряжения, требовал хотя бы небольшого сна.

– Валентин, когда же зима придёт? – вопрошал бритоголовый, ушастый водитель Талгат, по кличке «штабс-капитан».

 – Месяц остался до нового года.

– А никогда, – глубоко зевая, отвечал я, – будет вечная осень с воронами.

– Говорят, что завод наш покупают американцы.

– Ой, скорей бы. Может, бабосов прибавят.

– Даже не думай. Из каких таких соображений прибавят? Сам подумай, ну чего тут охранять-то? Всё уже давно вывезли и вынесли.

– Не всё, бабай, не всё… А оборудование, оно же уникальное? Оно еще не покрылось ржавчиной.

Вот уже седьмой месяц я тяну лямку в заводской охране, дежурю сутки через трое.

Приношу домой гроши, от которых стонет безнадежно моя Олесенька. А ей волноваться сейчас никак нельзя, вот – вот должна родить, даже известно кого – девочку. Этого и сам я очень жду…

У проходной УАЗик тормознул, я должен поменять на два часа Николу Кривобокова, а его повезут в резерв – кемарить.

– Валюха, на выход! Станция последняя – дикий капитализм! – рявкает Талгат и я вываливаюсь из машины. Потом дергаю на себя скрипучую дверь проходной.

– Чего так долго-то? – визжит Никола недовольно, закручивая седые усы и потягиваясь.

– Вздремнул?

– Вздремнешь тут… Камеры замучили, всю душу вынули, пищат каждую секунду – то на кошек, то на собак с воронами реагируют, – рычит постовой Кривобоков, гигант с огромными кулаками, при этом по обыкновению он машет руками невпопад, будто не знает, куда их деть. – Буратино еще дергает каждые пять минут: выскочи, посмотри освещение! Не дымит ли трубопровод? Да по мне, совсем бы всё погасло и задымилось.

Сдал ли ключи стоматолог? Проснулся, чопы – новый год, да он полдня как сдал зубодер наш.

Я листаю машинально книгу передачи дежурства. Так и есть: Никола опять позабыл расписаться.

– Подпись, Ник! – шиплю на него.

Гуливер ставит грубый крест и уходя бросает:

– Имей в виду, Серега Шпак завтра утречком проставляется за новоселье. Литров пять «косоворотки» приволок. Явка строго обязательна.

«Гульнуть что ли с горя?», – подумал я.