Любовь больше, чем правда

Он рухнул на свои дипломатические колени и приник губами к нежной девичьей руке. К одной. К другой. Ее нежные пальцы так дурманяще пахли бананами…

Из забвения Большого Оленя вывел вежливый, но настырный голос:

– Госпожа Каплан и вы – господин посол, оставайтесь на своих местах. Не двигайтесь. Фото для светской хроники. Улыбочка…

Подтянутая женщина, допрашивающая метрдотеля, наконец отпустила его. Но только для того, чтобы через минуту схватить за локоть прокладывающую мимо нее курс Катю:

– На минутку, деточка.

Катя с полагающейся готовностью притормозила:

– Да, я слушаю Вас.

– И, надеюсь, послушаетесь. Что вам говорил Константин…

– Но…, – в откровенный напряг пошла было Катя.

– Молчите. Я – Долорес Каплан, – махнула у нее перед носом визитной карточкой подтянутая женщина, – мать Чикиты, девушки – невесты Константина. Лучше не сердите меня. Итак. Повторяю: что вам сказал Константин?

– Ничего…, – пожала плечиками Катя, – Он просто заказал мне виски.

– Вы лжете – он не пьет виски, – свирепо сверкнула левым глазом Долорес.

– Может быть, он заказал для кого-нибудь другого или сам начал пить виски? – задумчиво ответила Катя, – Я не знаю. Я всего лишь официантка…

– Вот именно: всего лишь официантка, – больно сжала все тот же Катин локоть Долорес, – Так что не пытайтесь изворачиваться. И зарубите на вашем очаровательном носике: здесь высший свет, а не кооперативное ранчо. А Константин не пастушок с ранчо. И нам здесь не нужно приблудных паршивых овечек. Понятно…

– Но я…, – Катя по серьезному начала пугаться непредсказуемости последствий.

– Молчите, – еще сильнее сжала ее многострадальный сустав Долорес, – Надеюсь, вы знаете или запомните: есть люди, которые едят бананы, и есть те, кто убирает за ними кожуру. Идите, и чтоб я не видела вас больше рядом с Константином…

Катя развернулась к дверям. Вздохнула: «Ну и влипла же я с этим красавчиком. Нет, высший свет это действительно что-то весьма особенное и порой специфическое. Какие дела здесь творятся… А эта Каплан – вроде уже старая стерва, а все видит.

Катя огляделась. Пиль как в воду канул. И она окончательно расстроилась. И тут же вся дневная усталость навалилась на нее. Катя едва дождалась окончания приема.

Ее, как пьяную, мотало из стороны в сторону. На улице, в автобусе, в подъезде. И она еле добралась до дома. Медленно поднялась по лестнице.

В комнате ее натруженные ноги подкосились, Катя рухнула точно в постель.