Парадоксы и причуды. Публицистика и полемика

Тем более поражает сочетание этих качеств с жестокостью, характерной не только для времен «гетманщины», но и последующих столетий. Откуда это параноидальное стремление посадить «москалей на ножи» и «утопить жидов в крови москалей»?! Впрочем, если обратиться к поэзии «великого Кобзаря» Тараса Шевченко, то истоки жестокости, как ни парадоксально, вытекают из украинской ментальности. Приведу в качестве примера строчки из его поэмы «Гайдамаки»:

«Максим рiже, а Ярема

Не рiже – лютуе:

З ножем в руках, на пожарах

І днюе й ночуе.

Не милуе, не минае

Нiгде нi одного…»

Поэт рисует обезображенный ненавистью облик Ивана Гонты:

«Кровi менi, кровi!

Шляхетськоi кровi, бо хочеться пить,

Хочеться дивитись, як вона чорнiе,

Хочеться напитись…»

Эти кровожадные строки наш современник Олесь Бузина, назвавший из-за них Тараса Шевченко вурдалаком, приписал плодам его подсознания, иначе – его ментальности. При этом он напомнил, что поэт, никогда не бывший на войне, их написал в двадцатипятилетнем возрасте, недавно перед этим получив вольную.

Однако переметнувшийся к гайдамакам уманский сотник (полковник) Иван Гонта – не плод воображения, это реальная личность, и с его «подвигами» поэт явно был знаком. Имя Гонты связано с уманской резней, произошедшей во времена Колиивщины в Умани в 1768 году, когда гайдамаками зверским образом было уничтожено 12 тысяч евреев и поляков. При этом они «случайно» истребили также свыше 2 тысяч православных, заподозренных в симпатиях или укрывательстве «ворогов».

«Началась ужасная резня. Со всех сторон текли ручьи крови; были слышны только раздирающие душу крики тех, которых резали и которые умирали, проклиная Гонту. Со времени основания Польши не было еще такого несчастья, причинявшего такую мучительную смерть стольким полякам и евреям. Прежде всего, они стали резать евреев, и никому не давали пощады. Несчастные дети умоляли разбойников дарить жизнь их родителям.

Гайдамаки проявляли выдающуюся изобретательность в своих зверствах: они топили польских детей в тазах, заполненных кровью их родителей. Не приходится сомневаться в том, что в распоряжении у Тараса Шевченко было достаточно литературы об этих событиях, чтобы не насиловать излишне свое воображение.