Жаркое лето месье Пергоко

Она стала пересчитывать неожиданную выручку, а кот с удовольствием следил за ее вычислениями, почесывая себе за ушком и важно зевая. Широко раскрыв пасть для очередного зевка, он обнажил красивые белые клыки и резцы, торчащие из десен. Красно-бордовый язык важно выкатился изо рта.

– Ого, милый дружок, какие у тебя зубки. Я всегда держала дома котят и кошек, но таких прекрасных челюстей не видела. Ух, а язычок твой тоже не маленький, – удивилась Элери, сделав комплимент коту.

– Гм, мя-р! Я же не простой кот, я редкий, может даже леопардовый.

– Так, я насчитала триста пятьдесят пять франков. Ого, совсем неплохо, да? – улыбнулась собеседница.

Кот утвердительно кивнул, он был доволен и в ладу с фортуной. Он знал, что Алекс, будучи аспирантом в Париже, получал сто два франка и немного завидовал профессору Мамантео, имеющего оклад за ученую степень целых двести девяносто пять франков.

Кот рассуждал вслух, расчесывая усы. Элери смеялась от каждого нового слова и жеста лохматого друга.

– Судя по тому, как из зала выскакивали профессоры и их жены, ты здорово им напарил баньку, да? – засмеялась Элери.

– Да, уж, было весело, есть во мне что-то этакое. Мр-ха-ха-хар-р-мя! – необычно замурлыкал кот.

Элери сложила деньги обратно в кисет, завязала ремешок по кругу и хотела одеть на плечи коту.

– Нет, нет, прошу, положи обратно в карман, я потом его заберу.

– Конечно, о чем разговор, заказывай, что тебе?

– Значит, мур-р! Купи ореховый торт, фрукты, красное вино, немного сыра, творога, колбаски телячьей и так еще чего-нибудь по мелочи. Хлеб не забудь! Мур!

Элери ушла и через пятнадцать минут вернулась с красивыми полными сумками. Кот облизнулся и спросил:

– Много ли потратила?

– Пятьдесят пять франков, котик! Это много?

– У-у?! А сколько осталось?

– Ровно триста франков.

– У-у, мур, понятно, – кот задумался, почесал нос, и продолжил, – а знаешь ли ты, дорогая, сколько стоит семга? Примерно вот такая? – кот раздвинул передние лапы на длину своего хвоста.

Девушка подумала и сказала:

– Дорого стоит, наверное, не меньше двадцати пяти франков, а может целых тридцать.