Выжженная земля

Александр потянулся и снял трубку.

– Маслов слушает… – пробормотал он, подозревая, что гнусавость достигла апогея.

На том конце провода послышался тяжелый вздох, затем хруст сухарика, перемалываемого зубами.

– Я слушаю… – произнес детектив, стараясь, придавить в себе утреннюю раздражительность, по вине которой сегодня уже успела пострадать София.

– Привет дорогой! – Произнес женский голос, заставивший Маслова вжаться в кресло.

– Маша? – Спросил он, прекрасно зная правильный ответ.

– Да… – голос вздохнул…

– Но как?

– Что такое зай?

– Как? Откуда у тебя… – его язык спотыкался, слова с трудом складывались в разумное предложение – Где ты взяла телефон?

– Санитарка одолжила на пару минут.

– Как ты милая? – спросил Александр подозревая, что этот вопрос нужно было задавать в первую очередь

– Навещал бы почаще может и узнал бы…

– Я собирался прийти к тебе, но…

– Но решил отложить – перебила его Мария. – Ведь так?

– Нет… У меня просто много дел… – Ответил Маслов пока в голове раздавались глухие толчки, от которых зажмуривался левый глаз.

– Ясно…

– Тебе принести чего-нибудь, когда приеду на выходных? – спросил он, испытывая вину.

– Можешь перестать говорить со мной, как с ребенком? Твой монотонный голос выводит меня из себя! – взорвалась Мария на том конце провода.

– Успокойся и скажи мне, что ты хочешь – произнес он спокойно, явно недовольный ее грубым тоном.

– Мне одиноко здесь. – протяжно произнесла Мария.

– Врач сказал, что пока ты должна лежать в палате.

– Плевать мне на его слова! Почему тебе удобнее спихивать меня на других и торчать черт знает где?!

Мария плохо себя контролировала и Александр заподозрил, что ее крики в больнице уже услышали и скоро отнимут аппарат. Осталось продержаться совсем немного.

– Маша, – начал он, желая, успокоить супругу, пока их не разъединили, – я обязательно приеду к тебе через пару дней. Потерпи немного и все будет хорошо.

– Не разговаривай со мной, как с ребенком! – даже в искаженном телефонном голосе, отчетливо слышно, как ее захлестывает ярость. – Засунь себе в задницу эту пренебрежительность!

После этих слов, разговор прерывался и на линии повисли гудки. Усталость куда-то улетучилась, в душе Александра осталось лишь сожаление. Многое из того, что он хотел сказать, но не смог найти нужного момента, скоро забудется, как и тот гнев, который ему удалось обуздать.