Закат в Лиссабоне

 – Или у вас есть какой-то фирменный секрет? Давно собирался выяснить, как вы узнаете о моем появлении?

– Не скажу, – добродушно усмехнулся Владимир Владимирович. – Пусть это останется моей маленькой тайной. Хотя на это трудно надеяться, говоря с человеком, который специализируется на раскрытии тайн. Проходи в комнату, нас с тобой ждет очень интересный разговор. Чай я тебе уже приготовил.

За столом Дронго, верный своей привычке, устроился так, чтобы оказаться лицом к двери. Хозяин дома сел напротив него и долго молчал, прежде чем начать разговор.

– Ты недавно вернулся из Ростова? – начал наконец Владимир Владимирович. – Говорят, ты выступал в суде как адвокат?

– Это был не совсем удачный опыт, – ответил Дронго, – мой подзащитный получил двенадцать лет тюрьмы. Но объективности ради скажу, что мы все же спасли его от пожизненного наказания…

– Значит, ты мог стать неплохим адвокатом. Хотя не думаю, что тебе понравилось бы работать в этом качестве.

– Мне уже давно не нравится работать ни в каком качестве, – признался Дронго.

– Ты бывал раньше в Португалии? – поинтересовался Владимир Владимирович.

– И не один раз, – ответил Дронго, – в прошлом году я даже попытался отдохнуть в Алгарве, когда там произошли два загадочных убийства. Если вы помните, мне пришлось тогда искать убийцу…

– И ты его нашел.

– Кажется, да. Хотя отдых мне сорвали. Зачем вы спросили про Португалию?

– Тебе могут оплатить поездку в эту страну. Может, тебе стоит слетать туда еще раз?

– Ненавижу летать, – напомнил Дронго, – тем более так далеко. Зачем мне нужно лететь в Португалию?

Владимир Владимирович не спеша подвинул к себе чашку кофе и начал рассказывать:

– В конце девяносто первого, когда пытались провести реорганизацию бывшего КГБ, разведка была уже самостоятельным учреждением, которое возглавил Примаков.

– Поэтому разведка и сохранилась, – заметил Дронго, – иначе всех связных давно бы пересажали, а всех агентов перевербовали. Им тогда удалось сохранить свою структуру просто чудом. Хотя в МИДе их очень сильно потеснили.

– Это так, – согласился Владимир Владимирович, – но с тех пор прошло уже много лет.