Разорванный август

Он услышал, как в его приемной появилась девушка-машинистка, выполнявшая обязанности секретаря, и прикрыл трубку ладонью.

– Она не хочет, чтобы ребенок был незаконнорожденным, – продолжала Карина, – и чтобы он почувствовал на себе вражду наших народов.

– При чем тут вражда наших народов? А ты не сказала ей, что мы любим друг друга?

– Мы ведь не сможем пожениться, – пояснила Карина, – ты не переедешь к нам, а я никогда не смогу приехать к тебе. Все правильно. Но я твердо сказала маме, что все равно буду рожать.

Даже если ты не захочешь прилететь.

– Какие глупости! Я завтра прилечу, – упрямо произнес Мурад. – И скажи маме, чтобы выкинула из головы все эти страхи. Мы можем подумать о том, как дальше будем жить...

– Давай не по телефону, – предложила она, – мы и так выглядим достаточно смешно. Узнавать о таком по телефону, находясь на расстоянии в несколько тысяч километров. Смешно!

– Не очень. – Мурад услышал, как в приемной его секретарь разговаривает с кем-то из подошедших сотрудников Союза, и поспешил попрощаться.

Необязательно, чтобы кто-то узнал о его разговорах с Кариной. – Я тебя целую, – торопливо проговорил он, – завтра возьму билет и прилечу. Пока. – И быстро положил трубку, даже не дослушав ее «целую» в ответ.

В приемной разговаривали сразу несколько человек. Мурад поднялся, собираясь выйти из кабинета, когда снова раздался телефонный звонок. Он бросился к телефону и схватил трубку. Может, Карина решила сама перезвонить?

– Разговаривали шесть минут, – сообщила телефонистка.

– Спасибо, – сказал Мурад и положил трубку.

Карина права, неизвестно, как будет дальше. Что вообще будет со всеми ними. Чем все это закончится? Рожать в такое время – верх безрассудства. Но разве не рожали во время Гражданской войны или в период Великой Отечественной, когда надежды на возвращение любимого мужа не было никакой? А сейчас? Никто не знает, что произойдет завтра. Может, вспыхнет настоящая война между двумя соседними республиками, между двумя соседними народами. Или все идет к всеобщему распаду большой страны, когда ничего невозможно предсказать.

Он даже боится разговаривать с ней по телефону, памятуя о том, что их разговор могут услышать в приемной. Наверное, ее мама права, и сейчас вообще не нужно планировать ничего подобного.

Мурад посмотрел на свое отражение в стеклянном книжном шкафу. Начинающий седеть молодой человек. Ему только тридцать, а он выглядит на все сорок пять. Сказывалось тяжелое ранение, полученное в Афганистане.