Один раз в миллениум

– Но учтите, вам придется удалиться, когда я буду разговаривать с вашей знакомой.

– Как это удалиться? – не понял Эдуард Леонидович. – Почему удалиться? Мне казалось естественным, что вы будете разговаривать с каждой из них в моем присутствии.

– Нет, – возразил Дронго, – в вашем присутствии они не станут мне ничего рассказывать. Чтобы спокойно разговаривать с ними, мне придется остаться с ними без вас.

– Может, мне вообще туда не ездить? – недовольно спросил Халупович.

– Мне важно, чтобы именно вы меня представили.

– Хорошо.

Больше не было произнесено ни слова. Автомобиль, свернув к «Националю», остановился перед входом. Халупович и Дронго вошли в гостиницу. Очевидно, Эдуард Леонидович был здесь своим человеком, так как, любезно улыбаясь, его приветствовал метрдотель. Они поднялись в номер, где остановилась Элга Арнольдовна Руммо.

Она открыла дверь, улыбаясь гостям. На ней было темно-зеленое платье. Это была располневшая женщина лет сорока пяти, с несколько выцветшими светлыми волосами. Под глазами были небольшие припухлости, возможно, следствие больных почек. На ногах было заметно варикозное расширение вен. Увидев вошедших, она всплеснула руками и отступила на шаг в комнату.

– Здравствуй, Эдик, – сказала она с характерным эстонским акцентом – подчеркиванием согласных, – как хорошо, что ты наконец приехал.

В ее устах это прозвучало примерно так: «Зтраввстт-вуй Эттикк. Ккакк ххоррошшо, ччто тты ннакконецц пприеххал».

– Здравствуй, – кивнул ей Халупович, входя первым и целуя ее в щеку, – познакомься, Элга, это мой знакомый. Мистер Дронго.

– У васс стрранное имя, – сказала Элга, протягивая руку, – но ммне пприяттно с вамми познаккомитться, ммисттер Дронго.

– Спасибо, – Дронго пожал ей руку.

Женщина была среднего роста, но смотрелась гораздо внушительнее, чем Халупович, хотя тот был с ней примерно одного роста.

– Элга, – сказал Эдуард Леонидович, глядя в глаза своей старой знакомой, – у меня к тебе большая просьба. Поговори с моим другом. У меня случилась очень неприятная история, погибла моя домработница.

– Как это погибла? – испуганно спросила Элга. Очевидно, десять лет независимости сказались на ее характере. Здесь она чувствовала себя в чужом городе, которого немного побаивалась.