Искусство выживания

Тот молчал, но пистолет все же убрал. Если я переживу эту ночь, то могу считать себя второй раз рожденным.

– Завтра проверим, – проворчал Глеб Мартынович, – если ты действительно нас не обманул, можешь оставить себе эти деньги.

– Я вас не обманывал.

– Интересно, каким образом Хейфиц мог узнать о нашем плане? – подозрительно посмотрел на своего помощника Палехов. Пусть думает на него, мне теперь все равно.

– Я заказывал кровь, – продолжил Арвид, – они могли понять. Еще наш водитель Сергей, он отвозил нас сегодня утром на то самое место у дачи.

– Кто еще?

– Ваша Зина. Вы поручали ей узнать точный адрес дачи Лихоносова. – Надо же, как Арвид разговорился. Он готов был подставить кого угодно, лишь бы не думали на него.

– Теперь я должен подозревать всех, кто находится рядом со мной, – разозлился Палехов. – Ты понимаешь, что говоришь? Зина работает у меня уже восемь лет, и я ей всегда доверял. Сергей тоже работает больше пяти лет.

– А я работаю с вами двенадцать лет, – напомнил Арвид.

 – Нужно будет всех проверить.

– Похоже, ты прав, – вздохнул Палехов и посмотрел на меня. – Значит, он готов был заплатить тебе двадцать пять, а ты все равно решил нам не изменять? И я должен поверить в честность такого чурки, как ты? Почему ты решил нам позвонить? Только не лги, все равно в твою порядочность не поверю. У вас, чернозадых, нет никакой порядочности. Скажи, почему?

– Я… я испугался. Я испугался Арвида. – Кажется, у меня получилось достаточно натурально, и Глеб Мартынович впервые удовлетворенно кивнул головой.

Он поверил. Люди часто верят в трусость гораздо больше, чем в честность. Страх делает умных людей дураками, а сильных – слабаками. Палехов поверил в мой страх перед Арвидом. Ведь кем был я? Непонятным типом без гражданства, без всякой защиты и связей, почти бомжом, которого наняли исполнить роль.

– Мы все равно завтра все проверим, – сказал Глеб Мартынович. – Если ты действительно оказался честным трусом, я выплачу тебе не пять, а пятнадцать тысяч.

Доволен?

– Лучше двадцать пять, – набрался я наглости, – после этого случая я должен буду отсюда сбежать. Сами понимаете, Хейфиц не простит мне такого предательства, ведь он предложил мне целое состояние.

Это ему понравилось еще больше. Люди с такой охотой верят в порочность, алчность и трусость других людей, словно это оправдывает их собственные низменные качества.

– Ладно, в конце концов, за верность надо платить.