День гнева

И твои денежки в банке заблокированы.

– А если он не выйдет на трибуну, денежки разблокируют? – прищурился Слепнев.

– Это как ты себя будешь вести. Думаю, разблокируют.

– У него теперь, знаешь, какая будет охрана, – раздумчиво проговорил полковник, – нужно все просчитать. Ведь им уже известно, кого именно мы хотим ликвидировать.

– Вот и просчитай, – сказал Скороденко, – только быстро, а то без тебя обойдусь. И тогда денег тебе не видать как своих ушей без зеркала. А без денег ты никому не нужен. Ни здесь, ни там.

– Нужно все тщательно просчитать, – повторил Слепнев, пропустив мимо ушей колкие реплики генерала.

– Считай, считай, – проговорил генерал. – Помни, время у тебя только до пятницы.

– Мне нужен паспорт и документы, чтобы полететь за ним в Лондон, – сказал Слепнев, – там он не ждет нападения, и убрать его будет проще.

– Паспорт, – ухмыльнулся генерал, – у тебя и свой имеется. Небось все давно рассчитал. Однако мы тоже не дураки. Нечего лететь в Лондон. Тебя только выпусти, а потом ищи-свищи.

Твое дело здесь все провернуть. А в Лондон другие поедут. Ты там ни к чему.

– В Лондоне можно все сделать быстро. Там не будет такой охраны, как в Москве.

– Нечего мне лапшу на уши вешать, – сказал генерал, – сбежишь в Англию, где там тебя искать?

– Тогда зачем звал меня? – разозлился Слепнев, закрывая папку.

– Ты еще не понял? – ухмыльнулся генерал. – Думаешь, я тебе позволю нас за нос водить? Явился, нахамил, а теперь хочешь слинять? Нет, полковник, не выйдет.

Ты упустил свой шанс. Знаешь, зачем я тебе показал досье Полетаева? Хотел проверить, как ты отреагируешь. А ты на наживку поймался, дурак. В нашем деле не бывает осечек, Слепнев. Мы вытащили тебя из тюрьмы, чтобы ты дело сделал, а ты нам его загубил. Извини, но мы больше не верим тебе.

Он не договорил, Слепнев почувствовал у себя за спиной движение, чуть повернул голову и заметил страх в глазах Родиона Александровича. А в следующую секунду увидел в стеклянных дверцах серванта отражение двоих неизвестных.

Не раздумывая он выхватил пистолет и выстрелил раз, другой. Те двое, не успев опомниться, с шумом свалились на пол, а полковник уже приставил пистолет к мясистой щеке Скороденко.

– Сидеть, – приказал он, – не двигаться!

Генерал поднял на него свои выпуклые глаза. Он не испугался. Скорее удивился. Потом прохрипел:

– Убери!

– Сидеть, – повторил Слепнев, вдавливая дуло в висок генерала. – Говори, сколько я за него получу. Быстро.