Ангел боли: Три четверти его души

У Гийома Леру тряслись губы, пока он это рассказывал.

– Все ясно, – недовольно подвел итог Модзони, глянув на Террачини. – Второй скажет то же самое.

– Нужно допросить обоих и сличить их показания. И постараться сделать фоторобот убийцы. И нужно узнать, где именно студенты встретились с этим типом. Пусть подробно его опишут… – Террачини все никак не мог успокоиться. Потом неожиданно резко махнул рукой. – Все ни к чему, – в сердцах произнес он. – Этот негодяй наверняка был загримирован. И встречался с ними в разных местах.

– Мы с ними поработаем, – уверенно пообещал Модзони. – Может, что-нибудь сумеем из них выжать.

Террачини поднялся, подошел к Дронго и Брюлею.

– Не хотите слушать? – с вызовом спросил он. – Понимаете, что мы снова в дураках?

– Не стоит так говорить, – попытался успокоить его Брюлей, – никто не думал…

– Я обязан был думать! – закричал Террачини. – Я обязан был понять, что перед нами не обычный убийца. Этот маньяк получает удовольствие от своих продуманных убийств, этот сумасшедший играет в свои игры… – Он с заметным усилием взял себя в руки, немного успокоился, затем пробормотал: – Извините, кажется, у меня сдают нервы.

Даббс, оглянувшись на него, обратился к задержанному:

– Мистер Леру, вы понимаете английский язык?

– Немного понимаю, – ответил студент.

– Предположим, что я хочу вам поверить. Предположим, я вам верю, вы ведь не могли знать, что мы ищем серийного убийцу. Но вы учитесь на модельера. Это ваша профессия.

Дронго привстал. Молодец, Даббс, все-таки американские специалисты не зря получают свою зарплату. Конечно, нужно обратить внимание на будущую профессию парня. Брюлей и Террачини тоже насторожились, ожидая, что ответит Леру.

– Он был одет… – начал вспоминать тот, – в тонкие шерстяные брюки очень хорошего качества. Английского покроя… Ботинки – «Кларкс». Да, это был «Кларкс». И теплую куртку. Я не уверен, но думаю, что это была новая линия Барбериса. Шарф от Ланвина, такие носят большинство состоятельных мужчин в Южной Франции. Но по-английски он говорил очень хорошо. Хотя я думаю, что он знает и французский, и итальянский языки.

– Почему? – спросил Даббс.