Сказки старого города

Там он обсушил щенка полотенцем, и, пока тот настороженно обнюхивал незнакомое пространство, налил в миску молока и поставил на пол.

Щенок вдохнул и зажмурился: «Не может быть, тот самый запах! – Он ещё раз потянул носом. – … Да, никаких сомнений, это оно – тёплое и вкусное, откуда-то из далёкого прошлого…»

Он осторожно лизнул молоко, погружаясь в почти забытое состояние блаженства, и замер, будто не верил призрачному счастью. Но уже через секунду набросился на еду: голод, как известно, мало располагает к долгим мечтаниям… Быстро поев, щенок вылизал сначала миску, потом – свою перемазанную мордочку и растерянно оглянулся на нового друга, не зная, что теперь делать.

Скулить уже не хотелось, выть – тем более. Но очень хотелось прижаться к чему-нибудь тёплому…

– Ну, иди ко мне, Малыш, иди на ручки, – угадал его желание Городовой и с нежной улыбкой наклонился к щенку.

Тот радостно подбежал, виляя хвостом, принюхался: пальцы нового друга пахли молоком.

«Вот, опять – оно, то самое, родное…» – Щенок лизнул их и мигом нырнул в большие тёплые ладони.

Старик устроил щенка у себя на коленях. Тот уткнулся холодным носом в ладонь старика и, снова лизнув её, зажмурился от удовольствия. Давно щенку не было так хорошо и спокойно. Он понял, что нашёлся, громко выдохнул и через секунду сладко засопел.

А Городовой гладил его по пушистой рыжей спинке и приговаривал:

– Вот и хорошо, спи, Малыш, теперь с тобой всё будет хорошо.

И щенок спал. И снилось ему бескрайнее море тёплого молока, в котором он беспечно плескался, нырял и плавал, поворачиваясь то спинкой, то животиком…

Так и остался Малыш у Городового.

Днём они вместе несли службу, а вечером отправлялись домой, где вместе ужинали, читали газеты и отдыхали. И, куда бы старик ни шёл, щенок следовал за ним по пятам, не отставая ни на шаг, чтобы снова не потеряться. А потеряться он боялся больше всего на свете.

– Ну, иди, Малыш, погуляй один, не волнуйся, у тебя же – нюх: ты дорогу домой всегда найдёшь, – с доброй отеческой улыбкой уговаривал своего маленького друга старый Городовой, не забывая при этом гладить того по спинке.

Но Малыш боялся. И всякий раз опускал взъерошенную рыжую голову, упираясь лбом в ногу старику, и стыдливо прятал глаза, делая вид, что просто играет. Но Городовой всё понимал. Он долго жил, многое видел и обладал большим любящим сердцем. Он давно понял, что в природе всё идёт своим чередом.