Сказки старого города

И, тут же махнув на грустные мысли мохнатой рыжей лапой, устремлялся к очередному прохожему, радостно виляя хвостом, чтобы проводить его до дверей и вскоре, как обычно, остаться в одиночестве…

Особенно тяжело бывало, когда мимо щенка пробегал какой-нибудь бездомный пёс, вынюхивая и выискивая что-нибудь съедобное. Это почему-то сильно пугало. И тогда щенок весь сжимался, превращаясь в малюсенький комочек, зажмуривался, замирал и сидел, совсем не дыша, словно неживая плюшевая игрушка. Зачем он так делал, он не знал, оно само как-то…

***

В тот день было по-осеннему холодно, лил дождь, разгоняя по домам редких прохожих.

А щенок, потеряв за очередной дверью нового лучшего друга, снова поплёлся на площадь, где память неожиданно подкинула ему то самое – смутное, вкусное и тёплое… Он, как обычно, прижался к стеночке и завыл.

Сквозь монотонный шум дождя Городовой уловил тихий жалобный вой, поёжился и завернулся плотнее в плащ.

– Этого ещё недоставало, похоже, кому-то сейчас совсем несладко… – покачал головой старик. – Так недолго и в осеннюю хандру впасть.

Он не мог оставаться равнодушным к чужой боли, решительно встал с удобного кресла и вышел под дождь. К мокрой стене постовой будки жался дрожащий комок и громко выл, оповещая небо о своём отчаянном положении и наивно взывая к справедливости.

– Дай лапу! – услышал щенок откуда-то сверху. Над ним возвышалась большая коренастая фигура. Такие к нему ещё не подходили. Обычно его замечали маленькие, а тут – вон какой, почти весь город собой закрыл и даже всё небо…

– Дай лапу! – мягко повторил Городовой, протягивая щенку свою большую ладонь. Тот понюхал: пахло табаком, дымом и ещё, кажется, колбасой. Он лизнул ладонь и зачем-то потрогал её своей мокрой лапкой. От ладони шло приятное тепло, отчего у щенка как-то странно застучало в груди.

– Ну, иди ко мне, Малыш, не бойся.

Щенок ещё немного поводил мокрым носом, словно уточняя, правильно ли он понял: это действительно его позвали? Внезапный порыв осеннего ветра, не дав щенку долго раздумывать, подтолкнул его прямо в руки Городового. Старик прижал мокрый дрожащий комок к большой тёплой груди и понёс к себе в будку.