Опасные странствования. Исторический авантюрный роман

Однако меня беспокоят вести о том, что Валленштайн направил экспертов в судостроении, которые проникли на верфь и вмешиваются в строительство «Васы».

– Мы очень тщательно проанализировали эти слухи, – ответил канцлер. – Пока что мы не нашли ничего подтверждающего их соответствие действительности. Да и как можно навредить «Васе»? Он под крепкой охраной солдат и работников.

– И все же я беспокоюсь, – настаивал король. – Корабль скоро будет полностью оснащен. Ничто не должно с ним случиться, ведь это королевская регалия.

Он вернулся в свои покои, чтобы отдохнуть, однако в мыслях короля покоя не было. Время было тяжелым. В тот год вооружение военных кораблей началось необычайно рано. Уже в марте риксадмирал Юлленъельм имел у Альвснаббена в южных шхерах флот из одного большого, восьми средних и пары небольших кораблей, готовых выйти в море. В начале апреля эскадра вышла в направлении Пиллау и Данцига, чтобы установить блокаду. В мае адмирал Клас Флеминг вышел со своими кораблями, чтобы соединиться с Юлленъельмом.

Он должен возвратиться назад, так как все говорило за то, что Валленштайн планирует выйти в море с множеством кораблей. Это беспокоило, и король знал, что надо готовиться к худшему. Теперь каждый корабль был на счету, и король вернулся, чтобы призвать к себе своих советников и поторопить со строительством шведского флота.

– Проследите, чтобы «Васа» был готов! – приказал он.

Густав Адольф знал, что форсировать строительство корабля рискованно, но что было делать? Теперь вот он сидел и размышлял в одиночестве. Усталость брала свое, и он стал кивать головой. Минуту спустя он заснул и не просыпался до тех пор, пока в дверь не постучали и не сообщили, что прибыл Дагвинд Мартинссон.

Королю не надо было долго объяснять, что он хочет. Дагвинд Мартинссон стоял посередине комнаты со шляпой в руке и слушал. Все было ясно и понятно, вопросов не было.

– Это важно, – наконец сказал Густав Адольф.

Глава девятая

В народе бытовало выражение: «В Швеции с хворобой стыд и срам: ждет заболевший больницы палату, а получает кирку да лопату».

Дагвинд Мартинссон считал этот стишок мерзким, поскольку в нем утверждалось, что у заболевшего нет никаких шансов на выздоровление. Единственное, на что мог рассчитывать бедняга, это хорошо вырытая могила.