Четверка несоединяемых

Раньше, давным-давно, существовала полноценная, любящая семья – мама, папа и дочка. Мать пела перед сном Насте колыбельные или рассказывала сказки; отец же любил объяснять сложные темы точных наук. Завтрак в их семье не обходился без улыбок, даже на омлете. Выкладывать кривую ухмылку из гороха было весело и мило. До сих пор Настя помнит звуки и запахи настоящего дома. А потом все пропало. Как только девочке исполнилось шесть лет, мама ушла. Отец сильно тосковал и впал в депрессию, оплакивая любимую. Иногда, даже годы спустя Настя видела папу, заседающего над письмами жены, в грусти разглядывающего витиеватый и ровный почерк.

На дочь мужчине смотреть было в тягость, ведь с каждым годом Настя больше напоминала маму: светлые волосы спускались на плечи, облегая спину, а в чисто-голубых глазах с изумрудным блеском было что-то очень родное и знакомое. Поэтому девочка и не старалась привлекать внимание отца. Нет, конечно, попытки были – что может осознать восьмилетний ребенок? Но потом, со временем, до Насти дошло, что у папы горе, и нельзя ничего поделать, хоть и хочешь.

Электричка резко остановилась, насильно вытянув из сонного состояния и Настю, и ее отца. Родственники думали об одном и том же. Я могу утверждать наверняка, что они думали об одном. Ведь отец был в курсе, что его дочке плохо. А для ее счастья ничего не мог поделать. На его сердце лежал камень. Мужчина обещал вырастить Настю так, чтобы она чувствовала себя нужной, но отец опустил руки давным-давно. Вина и стыд за себя самого перед любимой женщиной тянули на дно.

– Уважаемые пассажиры, поезд Нижний Новгород – Кондот подъехал к конечной станции. Просим выйти и не забывать свои вещи… – Начал говорить женский голос электрички.

Отец опомнился и кивнул своей дочке. Пропустив вперед стареньких бабушек, беззаботно болтающих о рассаде, он начал свой серьезный разговор.

– Перед началом твоей новой жизни нам нужно серьезно поговорить. – Родственники вышли на старенькую платформу.

Настя пораженно оглянулась. Из людей только старушки и несколько подростков, путь для поездов только один, а вокзал в один этаж.

Ничего себе старинный город. Нет ни магазинов, ни кафе, только уличный киоск.

– Понимаешь, – продолжал отец, – Кондот сыграл огромную роль для всего мира и всей Вселенной.

– Чего? – Тихо и недоверчиво спросила Настя. – Папа, ты бредишь? Ты же шутить никогда не умел! – Воскликнула она и остановилась, пораженная.

– Не смотри на меня так, будто бы я сумасшедший.