Последнее поколение

Лишь единицы магазинов продолжали своё существование: не тронули те, где стояли люди из «Бон Месси» или «Тозоку». Они несколько дней сторожили входы, отгоняли грабителей и бунтовщиков. Магазины, находящиеся под защитой этих банд, уцелели в водовороте хаоса, бушевавшем несколько дней. Причём не все магазины, а только те, кто платил повышенную ставку за защиту от всего, а не только от наркоманов-одиночек. Заведения, платившие низкую ставку, оказались разрушены. Так как в этот пакет услуг входило лишь запугивание потенциальных грабителей.

Раньше в Гибралтар приезжали люди в поисках работы: уровень безработицы здесь был чуть ниже, чем в остальном мире, но из-за разрушений последних дней вряд ли кто-то направится сюда с подобной целью. Теперь безработица в Гибралтаре будет составлять такой же процент, как в остальном мире.

Повсюду валялись горы пластика, разбитой деревянной мебели, порванные занавески, высохшие цветы в разбитых горшках, перевёрнутые автомобили, покрытые вмятинами со всех сторон, ржавые железные бочки и тележки из супермаркета, заброшенные во все возможные места.

Тут и там сидели люди, словно загипнотизированные. Они смотрели перед собой, подпирали стены, передвигались на кривых ногах, и казалось, что происходит землетрясение, видимое только для них. В период бунта перестали продавать синтетические наркотики, и огромное количество наркоманов проходило стадию детоксикации. Они ходили по улице словно зомби и не понимали, где находятся.

Между ними сновали дроны-уборщики, повылезавшие из своих нор и начавшие приводить город в порядок. Однажды Лилия была на фестивале в Бразилии, после окончания которого остался точно такой же беспорядок, но там он имел ограниченный радиус – всего пару километров на берегу океана, а здесь хаос растянулся на весь город. Будто наступил конец света.

И на фоне неимоверной разрухи светило обыкновенное полуденное солнце, согревая лучами всех присутствующих, как бы говоря: «Что бы вы тут ни наворотили, я всегда буду радовать вас своим присутствием».

Во время езды Тауэр не замолкал: он рассказывал, насколько крупную ошибку они совершили, напав на него; насколько много у него друзей и как сильно он будет получать удовольствие, свершая свою месть. Казалось, у него на спине должен быть рубильник, чтобы выключить бесконечный словесный поток. Никакими словами заткнуть его не удавалось.

– Мне вас даже жаль, – говорил он.