Последнее поколение

 – Я отвезу тебя туда, где ты сама всё увидишь.

– Хорошие? – переспросила Лилия. Именно этого ей сейчас не хватало. – Поехали. Хорошие новости мне сейчас нужны как никогда.

Коротко попрощавшись с матерью, Лилия зашла с Мэри в грузовой лифт, в дальнем углу которого стояли две молодые медсестры.

– …бесплодие, – услышала Лилия середину разговора. – Представляешь, ни одного ребёнка за девять дней. В целом городе… самому молодому человеку в Гибралтаре сейчас полторы недели, и того зачали где-то в деревне.

– Что ж это за вирус-то такой? – спрашивала вторая.

Обрывок разговора удивил Лилию, она слышала нечто о вспышке бесплодия, но думала, что это очередные слухи.

Медсёстры вышли на шестидесятом, и тут Мэри прорвало. Видно было, как сильно она сдерживалась, чтобы не заговорить раньше времени.

– Я наконец смогла всё устроить! – сказала она, взяла за руку Лилию и запрыгала, отчего показалось, что лифт застрянет. Её радость и энтузиазм били через край.

– Что устроить? – спросила Лилия, но Мэри так радовалась, что даже не услышала вопроса.

Лицо девушки было красным, она готова была взорваться от бушевавшей внутри энергии.

– Ты даже не представляешь, насколько я крутая! Ну скажи это!

– Что сказать? – усмехнулась Лилия.

– Скажи, что я круче всех!

– Ты самая крутая крутяшка в мире!

– Так и есть, – подтвердила Мэри, и они обменялись взглядами.

Ни к одному человеку, не считая семьи, Лилия не испытывала такой привязанности. За короткое время Мэри стала для неё настолько близкой подругой, что она больше не представляла свою жизнь без неё.

В холле больницы они подождали, пока к ним присоединится телохранитель Лилии – молчаливый мужчина лет пятидесяти, в котором смешались все виды славянских кровей, из-за чего он выглядел как персонаж, сошедший с иллюстраций детских сказок: невысокий, широкий, с мощной грудью и маленькой шеей. Только звали его совсем не по-славянски – Зак, что было сокращением от ещё более странного Закофилд.

За время службы он ни разу не обратился к Лилии по личному делу.

Он всегда следовал за ней словно неодушевлённый предмет, привязанный цепью. Больше десяти лет Зак был её тенью, и за это время Лилия успела привыкнуть к нему, словно это её личный пёс. Безвольный и безэмоциональный. Иногда она гадала, что он подумает, если вдруг застанет её без одежды, переодевающейся после душа. Наверняка скользнёт взглядом и скроется без единого намёка на похоть. Он не видел в ней ни личности, ни тела, ничего.