Вокзал потерянных снов

Он помолчал с минуту, а затем снова спокойно сказал: – За мое преступление.

Он отстегнул от спины громоздкую деревянную штуковину, и та с глухим стуком упала на пол.

Ягарек стоял голым по пояс. Тело его было стройным, красивым, крепким и поджарым. Без фальшивых крыльев, которые горой возвышались за спиной, он казался маленьким и слабым.

Он медленно повернулся, и у Айзека перехватило дыхание, когда он увидел шрамы.

Две длинные, глубокие раны на лопатках Ягарека не зарубцевались толком, из них торчало красное, словно ошпаренное, мясо.

По обеим сторонам спины протянулись полоски искалеченной ткани длиной в полтора фута и до четырех дюймов шириной. Лицо Айзека исказилось от жалости: рваные дыры были крест-накрест иссечены грубыми и кривыми порезами, и Айзек догадался, что крылья были отпилены. Их отрубили не одним коротким ударом, а долго растягивали эту пытку. Айзек содрогнулся.

Едва прикрытые суставы костей двигались и сгибались; нелепо выставленные напоказ мускулы напрягались.

– Кто это сделал? – переведя дыхание, спросил Айзек.

«Легенды правдивы, – подумал он. – Цимек – это дикое место».

Прежде чем ответить, Ягарек долго молчал.

– Я… я это сделал.

Сначала Айзек подумал, что ослышался.

– Что ты имеешь в виду? Как, черт возьми, ты мог?..

– Я сам наложил на себя наказание. – Ягарек перешел на крик. – Это справедливо. Я сам это сделал.

– Это что, блин, за наказание такое? Мать твою, черт, что могло… Что такого ты натворил?

– Ты что, Гримнебулин, смеешь судить о гарудском правосудии? При таких словах мне невольно приходит на ум мысль о переделанных…

– Не пытайся все перевернуть! Ты совершенно прав, мне не нравятся законы этого города… Я только пытаюсь понять, что с тобой произошло…

Ягарек вздохнул, совсем по-человечески опустив плечи.

Наконец он заговорил тихо и с трудом, как будто исполняя неприятную обязанность:

– Я был слишком абстрактным. Я не заслуживал уважения. Это… было безумие… Я был сумасшедшим. Я совершил гнусный поступок…

Слова его перешли в птичьи рыдания.

– Что ты такого наделал? – Айзек приготовился услышать какую-нибудь леденящую кровь историю.

– Этот язык не способен выразить моего преступления. На моем языке… – Ягарек на мгновение запнулся. – Я попробую перевести. На моем языке говорили… и они были правы… что я был виновен в похищении выбора второй степени… похищение выбора второй степени… при крайнем неуважении.

Ягарек снова не отрываясь смотрел в окно.