Кракен

Билли нашел дверь в ярко освещенную комнату.

Там он охнул. По ширине это была маленькая гостиная, но пол находился глубоко-глубоко внизу. Абсурдно глубоко. Вниз сбегали ступени. Это была шахта, заставленная книгами. Со шкафов свисали лестницы. Пока церковь прирастала имуществом, подумал он, горизонтальные ограничения вынуждали поколения верующих в кракена углублять библиотеку.

На пути вниз Билли читал названия. Тибетская Книга мертвых бок о бок с Бхагавад Гитой, двумя-тремя Коранами, Ветхие и Новые Заветы, эзотерика и ацтекские теономиконы.

Кракенлор – головоногий фольклор; биология; юмор; искусство и океанография; дешевые мягкие обложки и редкий антиквариат. «Моби Дик» с тиснением на обложке. «20000 лье» Верна. Отдельная страница со знаком Пулитцеровской медали, где единственной незакрашенной строчкой было: «Гигантские спруты, возносящиеся над океанским дном в холодной тьме»[22 - «Дорога» Кормака Маккарти (The Road, 2006).]. «Высочайший прилив» Джима Линча – прибитая вверх ногами, словно что-то богохульное.

Друг на друга смотрели Теннисон и сборник стихов Хью Кука, раскрытые на перекликающихся страницах. Билли прочитал ответ Альфреду Лорду:

Кракен пробуждается…

Серебряная рыбка

Летит шрапнелью прочь

От моего паденья ввысь

Из черной преисподней.

Зеленая волна с боков спадает…

Когда со дна меня сезоны гонят,

И на десятый счет

Я чувствую свой жар:

Ветра не остудят, как океан.

Еще нет полдня,

Но шкура уж потеет му`кой.

Волнение кишок

Злобно пучит шкуру.

Нет сил бороться – я

Болтаюсь в токах боли,

Кричу, кричу, кричу в затяжном

Подъеме к спуску.

И безумие той боли

Пронизывает все:

Города друг друга рубят в кровь;

Тонут суда в бурях огня; армии

Бьются костылем и палкой;

Ожирение бредет к инфаркту

По улицам истощенья.

– Господи, – прошептал Билли.

Самиздат, роскошные твердые обложки, рукописи, сомнительные образчики малой прессы. «Apocrypha Tentacula»[23 - «Апокриф щупалец» (лат.).]; «О поклонении кракену»; «Евангелие от святого Стинстрапа».

«Нам не увидеть вселенную», – прочитал Билли во взятом наугад тексте. Набран он был неумело.

Нам не увидеть вселенную. Мы во тьме впадины, во глубоком разрезе, где темная вода тяжелее земли, где сущности освещены нашей собственной кровью, – мы малые биолюмы, героические и ничтожные Прометеи; мы страшимся похитить огонь, но все же способны гореть. Боги среди нас, и мы их не заботим, и они не похожи на нас.