Красная дверь

 – Он задумался о своем брате. Искалеченную ногу не вылечить. Несомненно, боль была реальной. Тем не менее временами Уолтер чувствовал, что порции виски на ночь притупляли не только боль от разорванной мышцы и расшатанных нервов. – У вас с Сюзанной все хорошо? – осведомился он беспечным тоном.

– Да, конечно, – раздраженно ответил Питер. – А почему нет?

– Никаких предположений, старина. Кроме того, что она была слишком тихой в этот уик-энд.

Питер поежился под взглядом Уолтера.

– Мы говорили об усыновлении ребенка.

Уолтер отвел взгляд:

– Я не хотел вмешиваться.

Питер переменил тему:

– Гарри не терпится в школу? Он мало говорит об этом.

– Думаю, что да. Он знает, что его мать против. Ради нее он не настаивает на этом.

– Дженни чудесная мать. Эдвин говорил это на днях. – Питер заколебался. – Гарри только семь. Не понимаю, почему вы не можете подождать год.

Уолтер повернулся к нему, внезапно рассердившись. При свете голубого фонарика над головой выражение его лица было почти злобным.

– Этого хотел отец. Гарри единственный наследник – это решено со дня его рождения. Ты знаешь это не хуже меня.

Питер мягко произнес:

– Отец умер шесть лет назад. Почему мы все еще у него под каблуком? – Уолтер не ответил, и он продолжал: – Он сделал все неправильно. Старший сын наследует землю – это Эдвин, а он не фермер. Следующий сын идет в армию – это я, и я ненавидел ее. Младший сын идет в церковь – это ты. И ты едва выдержал год. Думаю, ты обнаружил, что не создан для обращения дикарей-язычников.

Это было слишком близко к истине. Только сегодня утром Уолтер получил письмо из миссионерского общества Элкока, желающего знать, когда он будет готов вернуться к делам. Это – и беспокойство Гарри – преследовало его весь день.

Дженни окликнула их из дома, избавив Уолтера от необходимости отвечать брату.

– Да, идем, – отозвался он и повернулся к Питеру: – Я только погашу свечи. Почему ты не идешь спать? Тебе не станет легче, пока ты не ляжешь.

Питер потянулся к трости и встал. Уолтер поймал один из стульев, который он едва не опрокинул. Питер выругался на собственную неуклюжесть. Тяжело опираясь на трость, он направился по лужайке к дому. На полпути он повернулся и сказал брату:

– Завтра все будет выглядеть лучше.

Уолтер кивнул, затем принялся гасить свечи на столах. Дойдя до последней, замер.

До чего же плохо, что жизнь нельзя погасить так же легко, как свечное пламя.