Девочка без имени

– И не говорите! – воскликнул проповедник, присаживаясь за столик. – Мне кофе с одной ложкой сахара!

Айко вздохнула и засыпала в аппарат порцию кофе.

– Вот скажите, – обратился проповедник к Тану, – какие мысли возникают у вас при виде дождя?

– А какое это имеет значение?

– Мне просто интересно, – ответил проповедник. – Знаете, разные люди порой испытывают абсолютно разные эмоции при виде одного и того же события.

– Не думаю, что дождь способен вызывать что-то, кроме грусти, – сказал Тану.

– Да, вы правы, – согласился проповедник, посмотрев в окно, – такой дождь вызывает лишь тоску. Не то, что гроза. Вот где восторг, восхищение, какая-то детская радость! Небо словно взрывается над вами, обрушивая вниз обжигающие струи! Ты подставляешь под них счастливое лицо и весело смеёшься, чувствуя себя сопричастным этому торжественному и грозному явлению!

С сияющими глазами он повернулся к Айко.

– Вы могли бы стать поэтом или писателем, – сказала она, доставая чашку.

– Мне иногда кажется, что наша Церковь поступила неправильно, когда запретила людям творить, – грустно ответил проповедник.

– И это говорите вы, служитель Нового Рассвета? – удивился Тану.

Проповедник горько улыбнулся:

– Странная ирония, правда? Но я действительно так считаю.

– Почему? – спросила Айко, протягивая дымящуюся чашку.

– Спасибо, – поблагодарил проповедник. – Ух, какой горячий! Замечательно согревает! Понимаете, стремление творить заложено в нас изначально.

– То, что способно вызывать эмоции, – добавил Тану и допил кофе.

– Да, – кивнул проповедник, – именно так. И этого нас лишили.

Айко недоверчиво посмотрела на него и сказала:

– Странно, что об этом говорите именно вы и ещё более странно то, что вы говорите это нам.

– Кому это – вам? – спросил проповедник.

– Совершенно незнакомым людям.

Проповедник вздохнул, хлебнул кофе и медленно произнёс:

– Я сегодня почувствовал, что больше не могу так.

– Ой, – замахала руками Айко, – только прошу, не надо перед нами исповедоваться.

– Да, лучше не надо, – добавил Тану.