Стелла

– Я думаю, ты вполне способна защитить себя, моя дорогая, – сказал он. – Никогда не знал никого из твоего пола, кто не мог бы.

Экипаж с грохотом пролетел над мостом и въехал на длинную аллею, и Стелла, выглянув, увидела огни дома, сияющие в конце перспективы.

– Какое это великолепное место, – пробормотала она почти про себя. – Дядя, у меня такое чувство, как будто я вот-вот войду в другой мир; и я думаю, что так оно и есть. Я никогда в жизни раньше не видела графиню; меня заперли в четырех стенах школы.

Если она скажет мне хоть слово, я умру.

Он засмеялся и начал нащупывать рисунок, который принес с собой.

– Ты не найдешь ее такой уж ужасной, – сказал он.

Наконец экипаж добрался до конца проспекта и, обогнув широкую подъездную аллею, направился к главному входу.

Он возвышался над ними такой большой и внушающий благоговейный трепет, что сердце Стеллы, казалось, упало; но она снова покраснела, когда два высоких лакея в пышных, но не роскошных ливреях спустились по широким ступеням и открыли дверь.

Она не позволит им увидеть, что она … боится. Испугалась; да, это было то слово, которое описывало ее чувства, когда ее ввели в зал, и она оглядела его необъятность.

Несколько других лакеев стояли с серьезными лицами, и горничная, одетая в черное, в безупречном муслиновом чепце, вышла вперед, как показалось Стелле, торжественными и величественными шагами, и почти благоговейным шепотом спросила ее, не поднимется ли она наверх; но Стелла покачала головой и собиралась размотать шаль, когда горничная быстрым, но почтительным движением взяла на себя задачу, выполнив ее с величайшей осторожностью и вниманием.

Затем ее дядя взял ее за руку, и она положила на нее свою руку, и в то же мгновение, как будто они ждали и наблюдали, хотя их глаза были прикованы к земле, два лакея раздвинули занавески, закрывающие коридор в гостиную, и другой лакей медленно прошелся перед ними с высоко поднятой головой.

Все это было так торжественно: тусклый, но достаточный свет, высокий зал с его флагами и доспехами, бесконечные занавеси с золотой бахромой, что Стелла вспомнила какой-то готический собор.

Белые сверкающие статуи, казалось, смотрели на нее сверху вниз, когда она проходила между ними, нахмурившись от удивления своей смелостью войти в их торжественное присутствие, сама тишина, казалось, упрекала ее легкие шаги по покрытому толстым ковром мозаичному полу.