Стелла

Когда Джаспер поехал дальше, бледный от сдерживаемой ярости, лорд Лейчестер стоял и молча смотрел на нее. Теперь, когда она сидела, глядя в полумрак, она все еще видела его мысленным взором, его прекрасные глаза, красноречивые от раскаяния и смирения, его четко очерченные губы дрожали от чувства его слабости.

– Вы простите меня? – наконец он сказал, и это было все. Не говоря больше ни слова, он предложил помочь ей сесть в лодку и перевез ее к дяде. Не говоря ни слова, но с тем же покаянным, умоляющим взглядом в глазах, он приподнял шляпу и оставил ее, ушел домой в Зал, к своей сестре леди Лилиан и Леноре.

С тех пор как она услышала это имя, мягко слетевшее с губ леди Лилиан, оно звенело у нее в ушах. В этом было какое-то тонкое очарование, которое наполовину очаровывало, наполовину раздражало ее.

И теперь, подперев голову рукой и устремив темные глаза на звезды, весело мерцавшие в небе, она задала вопрос:

– Кто такая Ленор, дядя?

Он пошевелился в кресле и рассеянно посмотрел на нее.

– Ленор, Ленор? Я не знаю, Стелла, и все же это имя кажется мне знакомым. Где ты его слышала? Едва ли справедливо задавать мне подобный вопрос; ты могла бы спросить меня, кто такая Джулия, Луиза, Анна Мария…

Стелла тихо рассмеялась.

– Я слышал это сегодня утром, дядя. Леди Лилиан сказала своему брату, когда уходила от нас, что "приехала Ленора".

– Ах, да, – сказал он. – Теперь я знаю. Значит, она приехала, не так ли? Кто такая Ленора? – и он улыбнулся.

– Правда? – спросила она, с удивлением глядя на него. – Почему? Неужели она так знаменита?

– Совершенно верно, да; это как раз то самое слово. Она знаменита.

– Чем, дядя? Она великая актриса, художница, музыкант, кто она?

– Она – то, что в наши дни мир считает намного выше любого из классов, которые ты назвала, Стелла, – она великая красавица.

– О, это все! – коротко сказала Стелла.

– Все! – повторил он, забавляясь.

– Да, – и она кивнула. – Это кажется так просто.

– Так просто! – и он засмеялся.

– Да, – продолжала она, – это очень просто, если тебе посчастливилось родиться таким. В этом нет никакой заслуги. И это все, чем она является?

На мгновение он был поражен ее невозмутимостью.

– Ну, возможно, я был едва ли справедлив.