Стелла

– Какой прекрасный лес, – сказала она. – Вы были правы, он устлан примулами. У нас на лугу их нет.

– Не хотите сходить и собрать немного? – спросил он.

Стелла повернула к нему лицо.

– Да, но я не собираюсь переплывать реку вплавь.

Он улыбнулся, спустился на берег, отвязал лодку и, запрыгнув в нее, окликнул ее.

Стелла вскочила на ноги с порывистым восторгом девушки при виде лодки, когда она не ожидала ничего лучшего, чем броситься наутек.

– Это действительно лодка? – воскликнула она.

– Идите и посмотрите, – сказал он.

Она подошла к кромке воды и посмотрела на нее.

– Как она туда попала? – спросила она.

– Я плачу фее за то, чтобы она сбрасывала лодку с небес, когда я захочу.

– Понятно, – серьезно сказала Стелла.

Он рассмеялся.

– Как, по-вашему, я добираюсь до леса? Вплавь? – и он устроился на подушку.

Она рассмеялась.

– Я забыла об этом; как глупо с моей стороны.

– Вы не зайдете? – сказал он.

Стелла оглянулась на дядю и на мгновение заколебалась.

– Он заверит вас, что я не утоплю вас, – сказал он.

– Я не боюсь … Вы думаете, я боюсь? – презрительно сказала она.

– Да, я думаю, что в этот момент вы дрожите от нервозности и страха.

Она поставила ногу, он не мог не видеть, какая она маленькая и стройная, на планшир, и он протянул руку и взял ее. Хорошо, что он сделал это, потому что лодка была всего лишь маленькой, легкой двуколкой, и ее внезапное движение заставило ее покачнуться.

Как бы то ни было, она слегка пошатнулась, и ему пришлось взять ее за руку. Итак, одной рукой схватив ее за руку, а другой – за локоть, он задержал ее на мгновение дольше, чем на мгновение. Затем он посадил ее на подушку, а сам сел, взял весла и оттолкнулся.

Стелла откинулась назад и, конечно же, опустила одну руку в воду. Ни одна женщина из двадцати, когда-либо сидевшая в лодке, не может устоять перед этим порывом ближе соприкоснуться с водой; и он медленно поплыл через ручей.

Солнце ярко освещало их, прокладывая по ним золотую дорожку и окрашивая волосы Стеллы в насыщенный коричневый цвет.

Неудивительно, что, когда он сидел напротив нее, его глаза остановились на ее лице, и еще менее удивительно, что, отдыхая таким образом, ее изысканная красота, свежесть и чистота проникли в душу того, для кого красота была единственной вещью, ради которой стоило жить.