Стелла

– Да, вы выглядите чересчур напуганным, – сказал он. – Что это?

Было заметно, что, за исключением его первого приветствия, старик не дал ему преимущества своего титула; он знал его, когда Лейчестер был мальчиком, бегал туда-сюда из коттеджа, всегда сопровождаемый сворой собак и обычно совершал какие-то пакости.

– Я хочу, чтобы вы нарисовали для меня небольшую картину.

Старик застонал и твердо посмотрел на свою картину.

– Вы знаете поляну в лесу, открывающуюся напротив маленького острова. Я хочу, чтобы вы ее нарисовали.

– Мне очень жаль, – начал старик.

Лорд Лейчестер продолжал, мягко перебивая его:

– Вы видели ее в последнее время? – сказал он, и пока он говорил, Стелла вошла в комнату, увлекая за собой мастиффа, с горстью печенья, которое она взяла из шкафа. – Там очень красиво. Это самый красивый уголок на всей реке. Прямо от ручья он тянется зеленым, с молодыми весенними листьями, к небу над холмом. На открытом пространстве между деревьями первоцветы расстелили золотой ковер. Я видел, как два зимородка плыли по ручью, когда я стоял и смотрел этим утром, и, глядя, я подумал, как хорошо, как восхитительно вы бы изобразили это на холсте.

Подумайте! Ярко-зеленый, золотой передний план, небо раннего лета, венчающее все, и отражающееся в реке, бегущей внизу.

Мистер Этеридж прервал свою работу и прислушался, и Стелла, склонившись над собакой, тоже прислушалась, опустив лицо, и удивилась, как художник мог стоять так твердо и упрямо.

Для нее этот голос звучал как сладчайшая музыка к какому-нибудь стихотворению.

Она увидела картину, как он ее нарисовал, и в ее сердце музыка слов и голоса обрела гулкую гармонию.

Забыто было предостережение другого человека; напрасно оно было бы, если бы он повторил его в тот момент. Так же хорошо ассоциировать тьму зимней ночи с яркой радостью летнего утра, как думать о зле в связи с этим благородным лицом и музыкальным голосом.

Мистер Этеридж сделал паузу, но покачал головой.

– Очень хорошо, очень соблазнительно сказано; вы мастер слова, Лейчестер; но я непоколебим, как скала.

Воистину, ваше красноречие напрасно; вы обращаетесь не к впечатлительному человеку. Я, Джеймс Этеридж, работаю над этой картиной. Я погружен в свою работу, лорд Лейчестер.

– Вы не сделаете этого?

Старик улыбнулся.

– Я не буду. Другому мужчине я должен представить оправдание и замаскировать свой отказ. С вами все, что угодно, кроме простого"нет" – бесполезно.

Лорд Лейчестер улыбнулся и отвернулся.