Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть четвертая

– Так вы, по крайней мере, удостоверились, что она сожгла его?

– Дорогой д’Эрбле, вот уже целый час, как я играю в недоговоренные фразы, и мне порядком надоела эта игра, хотя она очень занимательна. Поймите же: малютка притворилась, будто совершенно не понимает меня. Она отрицала получение письма, а поэтому она не могла ни отдать его, ни сжечь.

– О чем вы говорите? – встревожился Арамис.

– Говорю, что она клялась и божилась, что не получала никакого письма.

– О, это слишком! И вы не настаивали?

– Напротив, я был настойчив до неприличия.

– И она все отрицала?

– Да.

– И ни разу не выдала себя?

– Ни разу.

– Следовательно, дорогой мой, вы оставили письмо в ее руках?

– Пришлось, черт возьми!

– О, это большая ошибка!

– А что бы вы сделали на моем месте?

– Конечно, невозможно было принудить ее, но это тревожит меня: подобное письмо не может оставаться у нее.

– Эта девушка так великодушна.

– Если бы она была действительно великодушна, она отдала вам письмо.

– Повторяю, она великодушна.

– Значит, вы считаете ее искренней?

– От всего сердца.

– В таком случае, мне кажется, что мы действительно ошибаемся.

– Как так?

– Мне кажется, что она в самом деле не получила письма.

– Как же? И вы предполагаете?..

– Я предполагаю, что, по неизвестным нам соображениям, ваш человек не отдал ей письма.

Фуке позвонил. Вошел лакей.

– Позовите Тоби, – приказал суперинтендант.

Через несколько мгновений появился слуга, сутулый человек с бегающими глазами, с тонкими губами и короткими руками.

Арамис вперил в него пронизывающий взгляд.

– Позвольте, я сам расспрошу его.

– Пожалуйста, – отвечал Фуке.

Арамис хотел было заговорить с лакеем, но остановился.

– Нет, – сказал он, – он увидит, что мы придаем слишком большое значение его ответу. Допросите его сами, а я сделаю вид, что пишу письмо.

Арамис сел к столу спиной к лакею, но внимательно наблюдал за каждым его движением и каждым его взглядом в висевшем напротив зеркале.

– Подойди сюда, Тоби, – начал Фуке.

Лакей приблизился довольно твердыми шагами.

– Как ты исполнил мое поручение? – спросил Фуке.

– Как всегда, ваша милость, – отвечал слуга.

– Расскажи.

– Я вошел к мадемуазель де Лавальер, которая была у обедни, и положил записку на туалетный столик. Ведь так вы приказали мне?

– Верно, и это все?

– Все, ваша милость.

– В комнате никого не было?

– Никого.