Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть четвертая

Гроза прошла, но дождь продолжался, и придворные дамы, которым этикет не позволял сесть в карету раньше короля, стояли без плащей и накидок под этим ливнем, от которого король заботливо защищал своей шляпой самую незначительную среди них.

Как и все остальные, королева и принцесса должны были созерцать эту преувеличенную любезность короля. Принцесса до такой степени были поражена, что, забывшись, толкнула королеву локтем и проговорила:

– Поглядите, вы только поглядите!

Королева закрыла глаза, точно у нее закружилась голова.

Она поднесла руку к лицу и села в карету. Принцесса последовала за ней. Король вскочил на лошадь и, не оказывая предпочтения ни одной из карет, поскакал вперед. Он вернулся в Фонтенбло, бросив поводья, задумчивый, весь поглощенный своими мыслями.

Когда толпа удалилась и шум карет стал затихать, Арамис и Фуке, убедившись, что никто не может их увидеть, вышли из грота. Молча добрались они до аллеи. Арамис, казалось, хотел проникнуть взглядом в самую чащу леса.

– Господин Фуке, – сказал он, удостоверившись, что они одни, – нужно во что бы то ни стало вернуть ваше письмо к Лавальер.

– Нет ничего проще, – отвечал Фуке, – если слуга еще не передал его.

– Это необходимо в любом случае, понимаете?

– Да, король действительно любит эту девушку.

– Очень. Но еще хуже то, что и девушка страстно любит короля.

– Значит, мы меняем тактику?

– Несомненно. И не теряя времени, вам нужно увидеть Лавальер и, даже не пытаясь добиться ее благосклонности (что теперь невозможно), убедить ее, что вы – самый преданный ее друг и самый покорный слуга.

– Я так и сделаю, – отвечал Фуке, – и безо всякой фальши. У этой девушки, мне кажется, золотое сердце.

– А может быть, много ловкости, – раздумывал вслух Арамис, – но тогда дружба с нею еще нужней.

Помолчав немного, он прибавил:

– Или я ошибаюсь, или эта малютка сведет с ума короля. Ну, скорей карету – и в замок!

V

Тоби

Через два часа после того, как карета суперинтенданта покатилась в Фонтенбло со скоростью облаков, гонимых последними порывами бури, Лавальер сидела у себя в комнате в простом муслиновом пеньюаре и доканчивала завтрак за маленьким мраморным столиком.

Вдруг открылась дверь, и лакей доложил, что господин Фуке просит позволения засвидетельствовать ей свое почтение.

Она дважды переспросила лакея; бедная девушка знала только имя господина Фуке и никак не могла понять, что у нее может быть общего с управляющим финансами королевства.