Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть четвертая

 – Государь, еще раз прошу вас, подумайте о тех неприятностях, которые вашему величеству придется перенести из-за меня. Боже мой, в эту минуту вас ищут, вас зовут. Королева, наверное, беспокоится, а принцесса… о, принцесса!.. – почти с ужасом вскричала молодая девушка.

Это слово произвело некоторое впечатление на короля. Он вздрогнул и выпустил Лавальер из своих объятий.

– Принцесса, сказали вы?

– Да, принцесса; принцесса тоже ревнует, – многозначительно заметила Лавальер.

И ее робкие и целомудренно опущенные глаза решились вопросительно взглянуть на короля.

– Но принцесса, мне кажется, – возразил Людовик, делая усилие над собой, – не имеет никакого права…

– Увы! – прошептала Лавальер.

– Неужели, – спросил король почти с упреком, – и вы считаете, что сестра вправе ревновать брата?

– Государь, я не смею заглядывать в тайники вашего сердца.

– Неужели вы верите этому? – воскликнул король.

– Да, государь, я думаю, что принцесса ревнует, – твердо сказала Лавальер.

– Боже мой, – забеспокоился король, – неужели ее обращение с вами дает повод для таких подозрений? Принцесса обошлась с вами дурно, и вы приписываете это ревности?

– Нет, государь, я так мало значу в ее глазах!

– О, если так!.

– Государь, – перебила Лавальер, – дождь перестал, и, кажется, сюда идут.

Позабыв всякий этикет, она схватила короля за руку.

– Так что же, мадемуазель, – продолжал король, – пусть идут. Кто осмелится увидеть что-нибудь дурное в том, что я был в обществе мадемуазель де Лавальер?

– Помилуйте, государь! Все найдут странным, что вы так вымокли, что вы пожертвовали собой ради меня.

– Я только исполнил свой долг дворянина, – вздохнул Людовик, – и горе тому, кто забудется и станет осуждать поведение своего короля.

Действительно, в этот момент показалось несколько придворных, которые с любопытством осматривали лес; заметив короля и Лавальер, они, по-видимому, нашли то, что искали.

Это были посланцы королевы и принцессы; они сняли шляпы в знак того, что увидели его величество.

Но, несмотря на смущение Лавальер, Людовик по-прежнему стоял в своей нежно-почтительной позе. Затем, когда все придворные собрались на аллее, когда все увидели знаки почтения, которые король оказывал молодой девушке, оставаясь перед ней с обнаженной головой во время грозы, Людовик предложил ей руку, ответил кивком головы на почтительные поклоны придворных и, все так же держа шляпу в руке, проводил ее до коляски.