Жемчужины Москвы. Часть 2

Матисс приятно удивился, когда увидел интерьер вестибюля в модном тогда в Париже готическом стиле и подумал: – «Превосходно!»

Остроухов пояснил:

– Это никто иной, как архитектор Фёдор Осипович Шехтель, известный в узких кругах архитекторов. Всё дело в том, что Шехтеля отчислили из училища живописи, ваяния и зодчества за непосещаемость, и поэтому он не имел право на проектирование и производство строительных работ. Он работал в подмосковье, строя дачи и усадьбы, и очень успешно. Архитектор Залесский пригласил Шехтеля создать в особняке Харитоненко интерьеры в его любимом стиле «неоготике».

– Действительно, здорово! Создана атмосфера таинственного западно-европейского замка, – поддержал его Матисс.

В вестибюле гостей встретил управляющий, и пригласил их пройти в гостиную, взглядом он показал на лестницу. Они, поднимаясь на второй этаж по широкой лестнице, облицованной резными дубовыми панелями и увидели два геральдических существа восседающих на перилах и охраняющих вход.

– Да, это же орёл и дракон, – не удержался Матисс. – Ну и ну!

– Идём, мой друг, в гостиную, ты ещё не то увидишь! – посмеивался Остроухов.

Поднявшись по лестнице, они попали в объятья уютной гостиной, где их у камина ожидали хозяин особняка господин Харитоненко с супругой.

Остроухов представил супругам:

– Знакомьтесь, французский художник Анри Матисс.

– Павел Иванович, – отрекомендовался хозяин на прекрасном французском языке, – а это моя жена Вера Андреевна.

– Очень приятно!

– Прошу! – пригласил гостей Харитоненко.

Из гостиной, пройдя через филёнчатую дверь с удивительными скульптурными ручками, они вошли в парадную «Красную» столовую с резными дубовыми панелями. Украшениями столовой были камин со средневековой геральдикой, огромный стол, кресла с высокими резными спинками, столовые гарнитуры – всё это создавало налёт «средневековья».

«А какие буфеты, отделанные зелёным камнем», – подумал Матисс, садясь за стол на резное кресло, – а рельефы на панелях просто чудо!»

Удобно разместившись за столом, они неторопливо вели светскую беседу, начав завтрак с кофе.

А Харитоненко, как будто прочитав мысли Матисса, рассмеялся, подмигнув жене:

– Мы русские хлебосольные, да и сами любим поесть!

За завтраком разговорились. Француза интересовало всё и он, не стесняясь, задавал самые неожиданные вопросы.