Три мушкетера (адаптированный пересказ)

– Стало быть, по приказу его высокопреосвященства… – произнесла вполголоса дама.

– … вы возвращаетесь в Англию и немедленно извещаете господина кардинала, если герцог Бекингэм уедет из Лондона. Остальные распоряжения найдете в этом ларце. Я возвращаюсь в Париж.

– А наглый юнец останется безнаказанным?

– Наглый юнец сам проучит кого следует! – вскрикнул д’Артаньян и, позабыв о ране, стрем глав бросился вниз по ступенькам. – Надеюсь при даме вы не броситесь от меня наутек, милостивый государь?

Незнакомец схватился за шпагу, но женщина знаком остановила его.

– Вы сейчас не принадлежите себе, – вполголоса проговорила она. – Если с вами что-то случится, все пропало…

– Вы правы, миледи, – согласился незнакомец и, совершенно неожиданно для д’Артаньяна, вскочил в седло. Миледи сделала знак кучеру, тот взмахнул кнутом, и пара коней рванула с места. Незнакомец и его собеседница поскакали в противоположные стороны, оставив раздосадованного гасконца ни с чем.

– Трус! Подлец! – кричал д’Артаньян, пытаясь догнать незнакомца. Однако от слабости после полученной раны юноша пошатнулся и упал в пыль. Трактирщик поспешно подбежал к нему. Богатый постоялец ускакал бесследно, а у молодого гасконца, как знал хозяин, были в кошельке целых одиннадцать экю. Хитрец рассчитывал на то, что, поскольку рана д’Артаньяна требовала ухода, большая часть этих денег перекочует в его карман.

Однако не таков был д’Артаньян, чтобы попусту застревать в такой дыре, как городишко Менг, когда его ждали блестящие перспективы в Париже.

На другое утро юноша поднялся с рассветом, сам приготовил бальзам по рецепту, данному ему матерью, сам наложил его на рану, сам сменил повязки, и видимо, благодаря целительным свойствам необыкновенного снадобья, а также отсутствию вмешательства врача, уже вечером поднялся на ноги. На третий день своего пребывания в Менге он совершенно выздоровел.

Однако, расплачиваясь с хозяином, юноша обнаружил, что в кармане его камзола, оставленного в кухне, лежит только кошелек с деньгами, а самое ценное – письмо к господину де Тревилю – исчезло.

Д’Артаньян налетел на хозяина, как ураган, требуя вернуть письмо. Тот сильно расстроился, поняв из описания своего постояльца, что в письме заключалось все его немалое состояние. Д’Артаньян полагал, что имеет право так говорить, потому что при помощи письма рассчитывал поступить на королевскую службу.