Три мушкетера

Пусть читатель из этих слов – «разбудил Планше» – не делает заключения, что уже наступила ночь или еще не занялся день. Ничего подобного. Только что пробило четыре часа. Два часа назад Планше пришел к своему господину с просьбой дать ему пообедать, и тот ответил ему пословицей: «Кто спит – тот обедает». И Планше заменил сном еду.

Планше ввел в комнату человека, скромно одетого, по-видимому горожанина.

Планше очень хотелось, вместо десерта, узнать, о чем будет речь, но посетитель объявил д’Артаньяну, что ему нужно поговорить о важном деле, требующем тайны.

Д’Артаньян выслал Планше и попросил посетителя сесть.

Наступило молчание. Хозяин и гость вглядывались друг в друга, словно желая предварительно составить себе друг о друге представление. Наконец д’Артаньян поклонился, показывая, что готов слушать.

– Мне говорили о господине д’Артаньяне, как о мужественном молодом человеке, – произнес посетитель. – И эта слава, которая им вполне заслужена, побудила меня доверить ему мою тайну.

– Говорите, сударь, говорите, – произнес д’Артаньян, чутьем уловивший, что дело обещает некие выгоды.

Посетитель снова на мгновение умолк, а затем продолжал:

– Жена моя служит кастеляншей у королевы, сударь. Женщина она красивая и умная. Меня женили на ней вот уже года три назад. Хотя приданое у нее было и небольшое, но зато господин де Ла Порт, старший камердинер королевы, приходится ей крестным и покровительствует ей…

– Дальше, сударь, что же дальше?

– А дальше… – сказал посетитель, – дальше – то, что мою жену похитили вчера утром, когда она выходила из бельевой.

– Кто же похитил вашу жену?

– Я, разумеется, ничего не могу утверждать, но у меня на подозрении один человек.

– Кто же это у вас на подозрении?

– Человек, который уже давно преследует ее.

– Черт возьми!

– Но, осмелюсь сказать, сударь, мне представляется, что в этом деле замешана не так любовь, как политика.

– Не так любовь, как политика… – задумчиво повторил д’Артаньян. – Что же вы предполагаете?

– Не знаю, могу ли я сказать вам, что я предполагаю…

– Сударь, заметьте себе, что я вас ни о чем не спрашивал.

– Нет, сударь, нет! Вы кажетесь мне честным молодым человеком, и я доверюсь вам. Мне кажется, что причина тут – не собственные любовные дела моей жены, а любовные дела одной дамы, много выше ее стоящей.