Сорок пять. Часть вторая, третья

– Клянусь, – произнесла королева, когда Шико умолк, – братец прекрасно пишет по-латыни! Какая пылкость! Какой слог! Не ожидала от него таких познаний.

Шико поднял очи к небу и развел руками с видом человека, который соглашается из вежливости, но не понимает.

– Вы не поняли? – Королеве все языки, даже и язык мимики, были известны. – А я вас считала хорошим латинистом, господин Шико.

– Ваше величество, я все забыл. Что теперь осталось от моего знания, так вот только: латинский язык не имеет грамматического члена, имеет звательный падеж и «голова» в нем среднего рода.

– А, в самом деле! – вскричал кто-то, весело и шумно входя в комнату.

Шико и королева разом обернулись: то был король наваррский.

– Как, – Генрих приблизился, – «голова» по-латыни среднего рода, господин Шико? А почему же не мужского?

– Ах, государь, – отвечал Шико, – я удивляюсь этому не меньше вашего величества.

– И меня тоже, – призналась Маргарита в задумчивости, – это удивляет.

– Так и должно быть! – пошутил король.

– Лучшего объяснения, государь, – Шико поклонился, – мне не приходилось еще слышать.

– Вот и хорошо! Приятно сознавать, что философствуешь глубже и правильнее, чем полагал. А теперь вернемся к письму. Итак, государыня, я сгораю от нетерпения узнать новости французского двора. Не привези их господин Шико на неизвестном мне языке, тогда…

– Тогда… – повторила Маргарита.

– Тогда мне уже было бы очень весело! Вы знаете, как я люблю новости, и в особенности скандальные, – их так искусно умеет рассказывать Генрих Валуа.

– Я исполнил ваше повеление!

– Итак, мой друг, скажите, что содержит это письмо?

– Не боитесь ли вы, государь, – сказал Шико, успокоенный несколько свободою, пример которой показывали коронованные супруги, – что латинский язык, на котором написано послание, предвещает дурное?

– Э, отчего же? – И король обратился к жене: – Что же, сударыня?

Маргарита подумала с минуту, как будто припоминая письмо.

– Наш посол прав, государь, – подтвердила она решительно, – латинский язык – дурное предсказание.

– Как! – произнес Генрих. – Это прекрасное письмо заключает дурные предсказания? Берегитесь, мой друг! Король, брат ваш, хорошо знает этот язык и очень вежлив.