Сальватор. Книга III

Более того, вас заподозрили бы в том, что вы преследуете какой-то интерес в этом деле, ваши политические сторонники не преминули бы дезавуировать вас и закричали бы во весь голос о том, что вы продались бонапартистской партии, поскольку вы упорно стараетесь спасти жизнь этому господину Сарранти, который прибыл сюда с другого конца света и которого вы, вероятно, впервые увидели только в тот день, когда его арестовывали на площади Вознесения. Проявлять столько упорства, чтобы доказать, что суд был введен в заблуждение и приговорил к смерти невиновного человека, – разве это в глазах ваших политических сторонников не было бы доказательством ваших бонапартистских настроений?

– Спасти невиновного, мсье Жакаль, означает доказать свою честность.

Невиновный человек не принадлежит ни к какой партии. Скорее всего он принадлежит к партии Бога.

– Да, да, конечно. Но все это ясно мне лично и понятно потому, что я уже давно с вами знаком и давно уже знаю, что вы, как это принято считать, свободный мыслитель.

Да, я знаю, что было бы неразумно пытаться трогать так глубоко укоренившиеся взгляды. И поэтому я не стану даже пытаться сделать это. Но что вы сделаете, если кто-то попытается напасть на вашу позицию, если кто-нибудь захочет вас оклеветать?

– Это будет пустой затеей, мсье: ему никто не поверит.

– Когда я был в вашем возрасте, – с легким налетом грусти произнес господин Жакаль, – у меня были почти такие же взгляды, как и у вас сейчас. Но потом я горько в них разочаровался и воскликнул, как Мефистофель, – вы только что изложили вашу позицию, дорогой мсье Сальватор, так позвольте и мне рассказать вам о моей – так вот, я воскликнул, как Мефистофель: «Считай себя одним из нас: все это великое ничто создано только для одного Бога.

Только ему служит вечный огонь! Нас же он создал для того, чтобы заполнить мрак…»

– Ладно! – сказал Сальватор. – Тогда я отвечу вам, как это сделал доктор Фауст: «Я так хочу!»

– «Но время коротко, искусство велико!» – продолжил господин Жакаль цитату до самого конца.

– Что поделать! – ответил ему Сальватор. – Так уж устроен мир. Одних привлекает зло, я чувствую, что меня мой врожденный инстинкт, какая-то непреодолимая сила влечет к добру. Это я говорю к тому, мсье Жакаль, что все самые педантичные и самые болтливые философы, если их собрать вместе, не смогут поколебать моих убеждений.

– О, молодость! Молодость! – прошептал горестно господин Жакаль и печально покачал головой.