Сальватор. Книга III

И она начала нажимать поочередно на замки и пружины браслетов, которые стали падать вокруг нее словно сверкающий дождь. Все эти рубины, изумруды, вделанные в золото сапфиры.

Петрюс попытался было их подобрать.

– О! Оставь, оставь! – сказала она с беззаботностью богатой аристократки. – Этим позже займется Нанон. Ну вот, мой Петрюс, теперь мои руки свободны и они твои: на них больше нет ни цепей, ни золота, ни бриллиантов. Теперь тебе ничто не мешает!

Ну что тут можно было поделать? Только упасть на колени и восхититься!

А затем, подобно индусу, погрузиться в молчаливое созерцание красоты, в опьянение, действие которого подобно действию гашиша.

Затем, после непродолжительного молчания, во время которого взгляд молодого человека утонул в глазах Регины, а душа его как бы переселилась в душу девушки, Петрюс воскликнул в порыве страсти:

– Ах! Регина, любимая моя! Теперь Господь может призвать меня к себе: ведь я прикоснулся руками и губами к тому неведомому цветку, который зовется человеческим блаженством, и остался жив.

Никогда в своих надеждах, в самом сладком своем сне не получал я и крупицы той радости, которую даете мне вы, словно доброе божество. Я люблю вас, Регина, любовью, которую невозможно выразить словами. Всего моего времени, всей моей жизни, всей вечности не хватит мне для того, чтобы выразить то, что я чувствую. И я всегда буду повторять: я люблю тебя, Регина! Я тебя люблю!

Молодая женщина сама уронила руку к его губам.

Регина, как мы уже сказали, сидела, а Петрюс лежал у ее ног.

Но вот, поцеловав руку Регины, он чуть приподнялся. Затем, обнимая Регину, он встал.

И получилось так, что он был на ногах, а она продолжала сидеть.

Таким образом он мог смотреть на нее с высоты своего роста.

И тут в голове у него снова мелькнула мысль о его бедности, и он тяжело вздохнул.

Регина от этого вздоха вздрогнула всем телом: она поняла, что это был вздох горя, а не любви.

– Что с вами, друг мой? – спросила она с некоторым испугом.

– Со мной? Ничего! – ответил Петрюс, отрицательно мотнув головой.

– Да нет же, – сказала Регина, – вы погрустнели, Петрюс. Говорите, в чем дело. Я так хочу!

– У меня были большие неприятности, дорогая.

– У вас?

– Да.

– Когда же?

– Недавно.

– И вы ни словом не обмолвились об этом со мной, Петрюс? Ну, так что же случилось? Говорите! Ну, рассказывайте же!

И Регина подняла лицо, чтобы получше видеть Петрюса.