Черный тюльпан

Затем, повернувшись к отряду, скомандовал:

– Кавалеристы Тилли, направо, марш!

И совсем не громко, но все же так, что слова его были отчетливо слышны, – произнес:

– А теперь, убийцы, делайте свое дело.

Бешеный вопль ярой ненависти и дикой радости, клокотавший на Бюйтенгофской площади, провожал кавалерию. Кавалеристы отъезжали медленно.

Граф оставался сзади, до последнего момента сдерживая оголтелую толпу, которая постепенно двигалась вперед, вслед за его лошадью.

Как видите, Ян де Витт не преувеличивал опасности положения, когда он помогал брату подняться и торопил его покинуть тюрьму.

И вот Корнель, опираясь на руку бывшего великого пенсионария, спускался по лестнице во двор.

Внизу он увидел красавицу Розу, она вся дрожала от волнения.

– О господин Ян, – сказала она, – какая беда!

– Что случилось, дитя мое? – спросил де Витт.

– Говорят, что они направились в ратушу требовать там приказа господину Тилли очистить площадь.

– О-о, – заметил Ян, – это правда, дитя мое, если кавалеристы удалятся, то для нас создастся действительно скверное положение.

– Если бы вы разрешили дать вам совет, – сказала девушка, трепеща от волнения.

– Говори, дитя мое.

– Вот что, господин Ян, я на вашем месте не выходила бы главной улицей.

– Почему же, раз кавалеристы Тилли находятся еще на своем посту?

– Да, до тех пор, пока этот приказ не будет отменен, они обязаны оставаться у тюрьмы.

– Безусловно.

– А есть у вас приказ, чтобы Тилли сопровождал вас за городскую черту?

– Нет.

– Ну, вот видите, как только вы минуете первых кавалеристов, вы попадете в руки толпы.

– Ну а гражданская милиция?

– О, она-то больше всего и беснуется.

– Как же быть?

– На вашем месте, – продолжала застенчиво девушка, – я вышла бы через потайной ход. Он ведет на безлюдную улочку; вся же толпа находится на большой улице, ожидая у главных ворот; оттуда я бы пробралась к заставе, через которую вы хотите выехать.

– Но брат не сможет дойти, – сказал Ян.

– Я попытаюсь, – ответил с твердостью Корнель.

– Но разве у вас нет здесь кареты? – спросила девушка.

– Карета там, у главного входа.

– Нет, – ответила девушка, – я решила, что ваш кучер преданный вам человек, и велела ему ждать вас у потайного выхода.

Братья с умилением переглянулись, и оба их взгляда, преисполненные величайшей благодарности, устремились на девушку.

– Теперь, – сказал великий пенсионарий, – еще вопрос, согласится ли Грифус открыть нам эту дверь.