С друзьями – по Санкт-Петербургу. Невский проспект

Случилась ссора, и Авдотья съехала к своей подруге, а 17 ноября 1817 года губернский секретарь Коллегии иностранных дел и начинающий литератор Александр  Грибоедов, друживший с Шереметевым, повёз балерину «на чай» к другому своему приятелю, камер-юнкеру графу Александру Завадовскому, с которым делил квартиру в столице. Балерина задержалась там на два дня.

Шереметев был в отъезде, но когда вернулся, то, подстрекаемый известным дуэлянтом Александром Якубовичем, вызвал Завадовского на дуэль. Якубович и Грибоедов также обещали драться.

Поединок первой пары закончился ранением в живот Шереметева, который через сутки скончался.

Вторая дуэль состоялась лишь осенью 1818 года. Якубович был переведён по службе в Тифлис, там же оказался проездом и Грибоедов, направляясь с дипломатической миссией в Персию.

Грибоедов понимал, что вольно или невольно, но именно он спровоцировал предыдущий трагический поединок и пытался найти примирение, но Якубович был решительно настроен на дуэль, поэтому Грибоедову ничего не оставалось, как идти до конца.

Первым стрелял Якубович. Пуля попала в кисть левой руки (именно по этому ранению удалось впоследствии опознать обезображенный труп Грибоедова, убитого религиозными фанатиками во время разгрома русского посольства в Тегеране).

Грибоедов, не желая убивать, выстрелил в ответ, не придвинувшись к противнику, хотя имел на это право.

Александр Якубович, в 1825 году оказался среди декабристов на Сенатской площади, был осуждён и сослан на каторгу, а теперь его имя носит одна из улиц Санкт-Петербурга (так в 1923 году большевики оценили его заслуги в «борьбе с царизмом»).

Александр Завадовский по окончанию следствия был тихо отправлен за границу, однако, по возвращении, друзья-офицеры не приняли его и единственным занятием графа стала карточная игра. И что удивительно: отец Завадовского оказался похороненрядом с могилой Шереметева, так что, навещая могилу отца, граф всегда проходил мимо могилы убитого им кавалергарда.

А в жизни Истоминой после этих событий произошёл крутой перелом – её имя никогда больше не связывали ни с одним определённым поклонником. Более того, единственная из всехбалерин императорского театра, Истомина никогда больше не была ни у кого на содержании.

С 1870-х в доме обосновался книжный магазин крупного издателя Маврикия Осиповича Вольфа, которого называли «царем русской книги».