Четыре унции кофе

Или хотя бы запустить пальцы в поролоновую вагину.

Мы долго петляли по бульварам и дважды застревали в пробках, прежде чем выбраться на шоссе. Но даже за городом машин было предостаточно. Я успел отвыкнуть от такой толчеи. Мне было как-то некомфортно. Дядя Роджер вел с бесстрашием манекена, его профиль висел над рулем с той же неизменной гримасой. Сморщенной рукой он нащупал сигарету в кармане пиджака. Прикурил ее от серебристой зажигалки.

– Как мама? – спросил он, не поворачиваясь.

Трэвис ответил, что все в порядке.

Старик выпустил сизую струйку дыма краем рта.

Минут через десять мы остановились у придорожной забегаловки, чтобы перекусить. Местечко было не лучше «Берлоги», мы с Трэвисом даже переглянулись. Старик купил нам омлет с беконом и по чашке черного кофе. Сам он стрескал подогретый кусок черничного пирога с подливкой из мороженого. Я попытался заплатить, он остановил мою руку. Снова поморщился, не поднимая глаз. Похоже, его что-то беспокоило физически. Мой статус оставался неопределенным до той минуты, пока он, справившись, не изрек безапеляционно:

– Остановитесь у меня, завтра отвезу вас на место.

Мы вернулись к машине. Часа через полтора я уже принимал душ, перед тем как забыться невинным сном в розовой комнате со скошенным потолком, которая когда-то давно принадлежала его дочери. Трэвис спал за стеной. Дом поскрипывал на ветру. Ветки разросшегося ореха царапали крышу при каждом порыве.

ОСТОВ

Ранним утром меня разбудил стук в дверь. Дядя Роджер был уже при полном параде – в шляпе и подтяжках.

Двигался он бодро, на впалых щеках поселился легкий румянец. Его супруга, дородная женщина, накрыла нам завтрак в гостиной. После овсянки с беконом и тостеров мы снова погрузились в «Шэви». Старик выглядел живее, чем вчера, хотя мимика осталась неизменной. Минут сорок мы пилили по шестьдесят четвертому шоссе на юго-запад. Потом свернули в сторону Уитона.

– Когда-то это был отдельный город, – сказал дядя Роджер. – Но Чикаго растет.

Пять лет назад они изменили межу, теперь это уже не пригород. Кхе-кхе.

Он откашлялся глубоко и душевно. Я подумал, что земля в этих края наверняка взлетела в цене, как только отошла к Чикаго. Всюду одно и то же. А если так, то отчего бы ему не продать эту недожженную недвижимость с участком какому-нибудь фонду или корпорации, тем более, что, как я понял, дела с бизнесом на тканях явно не так хороши.

В этот момент мы как раз проехали через кленовую рощу.