Скорее счастлив, чем нет

На крыше лежит оранжевый кабель, я иду вдоль него к самому краю. – Блин, вслух это так прозвучало, что реально захотелось пойти мозгов пожрать.

– Слушай, ходячий мертвец, выше нос. А то еще девчонке своей настроение испортишь. – Он берет кабель в руку и помахивает им. – Эта штука ведет в окно моей спальни. Все уже настроено, будут проблемы – пиши.

Я подхожу к маленькому черно-серому проектору. Напротив него залитая цементом труба. Мое лицо расплывается в улыбке.

– Мне уже не терпится! – говорит Женевьев и хватает обожженную вазу.

Мы сидим в «Мире глины», это гончарная студия на Сто шестьдесят четвертой улице. После четырех вечера она превращается в тату-салон: вдруг кто-нибудь распишет родителям кружку, подправит карму и в качестве компенсации решит сотворить какую-нибудь дичь? Даже со скидкой мастер-класс стоил тридцать долларов, и моему кошельку пришлось фигово, зато мы сделаем что-то, что будет нашим так же долго, как мы друг у друга. Между прочим, папа Женевьев вообще думал, что ее день рождения вчера!

Мы садимся за столик в углу.

Женевьев не ждет указаний мастера, сразу хватает кисточку и начинает рисовать. Ее руки летают, как будто у нее осталось всего несколько секунд: на вазе расцветает алое созвездие, вокруг него завиваются желтые и розовые штрихи.

Я рисую на своей чашке улыбающегося зомби.

– Почему мы не делали этого раньше?

– Аарон, не смей на мой день рождения ни о чем жалеть! – Женевьев широко улыбается, окунает пальцы в фиолетовый и описывает ими круг по вазе.

 – Я люблю такие штуки даже больше, чем «Скитлз».

Она сказала «люблю». Конечно, не про меня, но про то, что мы делаем вместе. Я капельку впадаю в панику. Вроде бы и не с чего – не сказала же она, что любит меня, – но я все равно от неожиданности чуть не опрокинул чашку.

– Ты со мной счастлива? – вдруг спрашиваю я. Наверно, краской надышался.

Женевьев перестает натирать пальцами горлышко вазы и поднимает взгляд. Потом протягивает мне перепачканную всеми цветами руку.

Я тянусь взять ее в свою, Женевьев пихает меня кулаком в плечо – остается пестрый отпечаток кулака.

– Даже не притворяйся, что не знаешь ответа. – Она окунает палец в желтую краску, и на моей темно-синей футболке появляется смайлик. – Хватит напрашиваться на комплименты, длинный ты тупой придурок.

Наверно, Женевьев думает, что мы наконец-то пойдем ко мне. Я никогда ее туда не водил, наша квартира, ну, не приспособлена для девушек.