Сын вечности

 – Из всех фениксов к регенерации способны только поющие грачи, но восстановление конечности занимает несколько часов. И они горят фиолетовым огнем, а не белым.

– Наверное, есть и другие такие фениксы, – говорю я. В фениксах я разбираюсь не так хорошо, как Эмиль, но даже он свою курсовую сдал не на «отлично». – И алхимия крови не впервые кого-то подвела.

Мы замолкаем.

Алхимики, работавшие с папой, не обещали полного выздоровления, но очень громко и уверенно рассказывали о том, какое великолепное зелье создали, какими невероятными регенерирующими свойствами обладает кровь гидры и как успешно они вводили это зелье в кровеносную систему больных.

Сколько бы еще времени папа провел с нами, позволь мы ему тихо уйти без их помощи?

Ведущая сменяется сенатором Айроном, ма тихо стонет и увеличивает громкость.

Эдвард Айрон, старший сенатор от штата Нью-Йорк, темноволос, бледен, явно знаком с ботоксом, носит очки с толстыми стеклами и костюм, который стоит дороже нашей аренды за дом.

– Инциденты с призраками, произошедшие ночью с интервалом в несколько часов, являются тревожными сигналами кризиса, с которым наша страна пока не смогла справиться.

Если конгрессвумен Санстар станет президентом, она даст своим больше возможностей и свобод, в то время как нам нужны более строгие ограничения, чтобы предотвратить такие трагедии, о которых мы узнали сегодня утром. Мои оппоненты выступают против, утверждая, что это конфликт с призраками, а не с небожителями, но Блэкаут ясно доказал мою правоту. Чароходы опасны… – Сенатор Айрон прикрывает глаза, делает паузу и кивает. – Мы постоянно работаем над поиском и изоляцией Чароходов.

Экран снова переключается на ведущую.

– Очевидно, что сенатору Айрону до сих пор тяжело обсуждать Блэкаут из-за смерти сына. В прошлом январе Эдуардо вместе с одноклассниками находился в обсерватории Найтлок, когда Чароходы уничтожили это здание, отняв шестьсот тринадцать жизней.

Я придерживаюсь теории, о которой говорю на ютьюбе: кто-то обвинил Чароходов в Блэкауте, чтобы продвинуть свою повестку.

Но откуда мне знать, в конце концов? Спросите, что думает лучший выпускник.

Что до Эдуардо Айрона, рыдать я по нему не стану. Когда он был жив, он только и делал, что травил и материл небожителей и настраивал общество против них. Есть люди, более достойные слез.

Мы собираемся и выходим. Пруденция уже ждет у входа в парк. И в этом дне есть что-то хорошее.

Пруденция Мендес блистательна.